Деятельность государственных органов в решении проблем трудовой миграции.

Интервью с доктором социологических наук, зав. сектором изучения ксенофобий и предупреждения экстремизма Института Социологии РАН В.И. Мукомелем.

Интервью с доктором социологических наук, зав. сектором изучения ксенофобий и предупреждения экстремизма Института Социологии РАН В.И. Мукомелем.

Действия властей разного управленческого уровня в отношении трудовой миграции определяется не только федеральными законами, но и местными интересами, воздействием разных групп влияния.
Мы обратились с вопросами на эти темы к Владимиру Изявичу Мукомелю – доктору социологических наук, заведующему сектором изучения ксенофобий и предупреждения экстремизма Института Социологии РАН.
Беседу вел социолог Иван Климов
Декабрь 2009 г.
Материал подготовлен в рамках проекта "Барометр миграции в Российской Федерации" Фонда "Новая Евразия"
И.:  Скажите, в какой мере подконтрольны действиям разного уровня управления  процессы трудовой миграции? В какой мере власти способны осознанно включаться в них? Я говорю и о министерских чиновниках и о политиках, и, естественно, региональных властях.
Мукомель:  На мой взгляд, наиболее адекватно ведут себя региональные власти. Ну, за исключением некоторых регионов, включая Москву. Потому что в большинстве случаев у региональной власти есть интерес не провалить собственную экономику. В ряде регионов, они сознательно шли на то, чтобы закрывать глаза на присутствие нелегальных мигрантов.
Что касается федеральных властей, то у них один приоритет - социальная стабильность. И в этом плане их позиция достаточно четкая: "мы защищаем внутренний рынок труда". Это надо делать, никто и не спорит, но так, как они его защищают, лучше бы они не защищали. Потому что, в конечном счете, это ведет к тому, что мигранты все равно приезжают, потому что есть определенная ниша труда, которая сейчас местному населению неинтересна, и никогда уже не будет интересна. Ни один москвич не пойдет на заработки в 10 тысяч рублей, это маловероятно. А для мигрантов это вполне нормально, это более 300 долларов, если средняя заработная плата в Таджикистане 80 долларов, то это уже что-то, главное, есть работа. Хотя, конечно, здесь они зарабатывают побольше.
Под риторикой о защите национального рынка труда, в принципе идет четкое потворство ксенофобским настроениям, и попытка искусственного ограничения доступа мигрантов на локальные рынки труда. А в результате они все равно заполняют свободные вакансии, но не могут теперь их заполнить легально. Соответственно, растут масштабы незаконной занятости. То есть действия федеральных властей автоматически ведут к тому, что масштабы незаконной миграции возрастают.
И.:  А Вы можете привести пример ситуации в каком-нибудь регионе, где очевидны просчеты власти, там, где Вы с действиями властей не согласны. И, наоборот, пример какого-то региона, где ситуация развивается более или менее приемлемым образом.
Мукомель:  Начнем с конца. Более или менее нормально ситуация развивается в дальневосточных регионах. Отчасти это связано с тем, что там повышена доля мигрантов из юго-восточной Азии. Эти мигранты в подавляющей массе работают совершенно легально. То есть, доля незаконных мигрантов из Китая, Северной Кореи или Вьетнама - ничтожна. Местные власти прекрасно понимают, что они не могут идти на создание каких-то привилегированных ситуаций для трудовых мигрантов. Для них основной приоритет - это сдерживание оттока местного населения. И в этом смысле их позиция достаточно четкая и разумная. Именно поэтому провалилась программа добровольного возвращения соотечественников, потому что местные власти не хотят этого притока. Потому что этот приток ложится на плечи регионального бюджета. Им не нужны конфликтные ситуации со своим населением.
И.:  Потому что они, возвращаясь, идут в тот сегмент труда, куда мигранты не идут?
Мукомель:  Да, и дело в том, что, согласно этой программе, создание рабочих мест, обеспечение жильем соотечественников, и вся социальная инфраструктура ложится на плечи региональных властей. Им это не нужно.
А если говорить о провалах, то они фиксировались во всех принимающих регионах. Куда мигранты едут в основном? Туда, где можно заработать. Это нефте-газодобывающие регионы, регионы центральной России, промышленные центры Урала и Поволжья. В прошлом году искусственное занижение квот привело к тому, что в середине лета прошлого года квоты уже были исчерпаны. Потом был выброшен резерв, который закончился опять же в сентябре, в ноябре было принято решение об увеличении квоты, но было уже поздно, сезон уже закончился.
Аналогичная ситуация складывается и сегодня.  Квоты в принимающих регионах исчерпываются. Так, в Самарской области квота была исчерпана в сентябре-октябре этого года. В Москве, в Московской области искусственно ограничивается доступ к процедуре получения разрешения на работу.
И.:  Относительно московских властей… Я так понимаю, что они стоят особняком, когда дело касается развития миграционной политики? Говорят о сокращении квот, и про Москву Лужков тоже что-то говорил про гастарбайтеров, в духе сокращения квот.
Мукомель:  Ну, позиция московских властей всегда была более консервативна, нежели позиция федеральных властей. Связано это с тем, что Лужков как политик прекрасно понимает, что если москвичи против, то лучше оседлать эту волну, нежели идти против нее. Эти настроения у него присутствовали и в начале 90-х. Москва была одним из лидеров среди субъектов федерации, которые принимали абсолютно драконовские меры, годами воевали с Конституционным судом. Как политик он прекрасно понимает, что нужно чувствовать веяние времени, соответственно, веяния, исходящее от федеральных властей. Как только был взят курс на либерализацию, вся Москва была усеяна социальными агитками: "Москве нужны трудовые мигранты!". Сейчас я их уже давно не вижу, Лужков оседлал другую волну. Здесь ведь совершенно другая проблема: ведь экономика Москвы абсолютно непрозрачна. А строительный комплекс, где задействованы гастарбайтеры - так в этом бизнесе многие представители московских властей. Конечно, им выгодна такая ситуация, когда все это находится в тени.
И.:  Видите ли Вы какие-то различия в отношении властей к каким-то группам мигрантов?
Мукомель:  Официальная позиция властей говорит, что нам все равно, какая этническая принадлежность, важнее, из какого государства они приезжают. И законодательством предусмотрена возможность регламентации доступа из тех или иных государств. Но на практике это ни разу не вводилось, с Грузией просто ввели визовый режим, проблема была решена другими путями. Что же касается других характеристик, мы зафиксировали, что возможно регулирование притоков мигрантов, в зависимости от квалификации, образования. И квота сегодня разрабатывается с учетом тех или иных специальностей. Если вы посмотрите квоты в региональном развитии, то увидите, что в таком-то регионе нам нужно столько-то дворников, столько-то директоров предприятий, столько-то инженеров.
Власти декларируют, что нам необходим приток квалифицированных мигрантов. Это еще одна серьезная проблема умопомешательства. Дело в том, что нам не нужны "квалифицированные" работники из государств СНГ, их квалификация не сравнима с российскими. На российском рынке труда востребованы специалисты очень высокой квалификации. И, в  массовом масштабе, есть спрос на низкоквалифицированную рабочую силу. Декларируя, что нам необходимы квалифицированные работники, мы искусственно стараемся вытолкнуть россиян на плохие рабочие места. Кто будет занимать вот эти плохие рабочие места? На мой взгляд, это чисто мигрантские места.
И.:  Если говорить в целом, как бы Вы могли охарактеризовать уровень профессиональной подготовки, компетентности властей, опять же разного уровня?
Мукомель: Что Вы понимаете под властями?
И.:  Как я понимаю, нужно отдельно говорить об уровне компетенции региональных властей, об уровне компетенции политиков, которые участвуют в разработке и принятии каких-то программных решений, и компетенции чиновников, которые работают в ФМС.
Мукомель:  Хорошо. Уровень компетенции политиков ниже плинтуса и на федеральном уровне, и на региональном. Что касается представителей органов региональной власти, то, конечно, в регионах они более компетентны, по той простой причине, что они исходят не из умозрительных заключений - "как лучше сделать всем", а "что есть наш интерес и что противоречит интересам данного субъекта федерации". И представители ведомств, которые отвечают за реализацию миграционной политики, а в принципе это два основных ведомства: ФМС и служба занятости), на местах представители ФМС достаточно компетентны. Я бы сказал, что их руководители, для которых все было внове еще в начале 2002 года, поднабрались опыта и более или менее ориентируются в ситуации.
Если говорить о федеральном уровне, то дело в том, что ФМС - это служба, находящаяся под ведомством Министерства внутренних дел. Министерство внутренних дел и ФМС напрямую подчиняются президенту. Статус службы не позволяет ей определять миграционную политику - это, во-первых. Во-вторых, подчиняясь президенту, они выполняют установки исполнительной власти. И миграционная политика - это президентская политика. От того, как меняется отношение высшего руководства страны к проблемам миграции, меняется и реакция ФМС. Когда было принято решение о либерализации, они «взяли под козырек», хотя там были разные точки зрения внутри. На мой взгляд, они, в общем-то, понимают, что есть проблемы, но их возможности регулирования в чисто административном плане очень ограничены. Они поставлены в очень четкие рамки, целеполагание - это не их задача, они исполнители.
И.:  А какова роль МВД и ФСБ в том, что происходит в этой сфере?
Мукомель:  Ну, ФСБ отчасти вовлечено, но на вторых и третьих ролях. Их функция - пограничная служба, проверка на границе и проверка персональная тех, на кого подают заявки работодатели, если это мигранты и государство с визовым режимом, либо на тех мигрантов, которые хотят получить разрешение на временное проживание, на постоянное проживание. В общем, нормальная, рутинная работа.
Здесь есть другая проблема: МВД и ФСБ в определенной степени конкурируют. МВД создает свой банк данных по мигрантам, и декларирует, что вот-вот он заработает, вот уже года три декларирует. А проблема в том, что есть МВД-шная база, есть ФСБ-шная база, и они не пересекаются. Да, есть определенная конкуренция, но она сказывается, пожалуй, только в этой сфере, потому что роль федеральной службы безопасности несколько вторична.