МИГРАЦИЯ В СВЕТЕ ОБЩЕРОССИЙСКИХ ПРОБЛЕМ

Интервью с руководителем Фонда «Миграция и право»
Гавхар Джураевой

...Первая ошибка в миграционной политике допущена при переработке того громадного богатства, с которым мигранты прибывают в Россию после развала СССР. Надо помочь мигранту...

Интервью с руководителем Фонда  «Миграция и право»
Гавхар Джураевой

В этом небольшом офисе каждому искренне рады, любого человека внимательно выслушают, помогут, окажут информационную, юридическую, психологическую помощь. Человеку, оказавшемуся в сложной жизненной ситуации, здесь помогают круглосуточно и, что самое важное, совершенно бесплатно. В наше непростое время именно такие центры и должны открываться по всей России. Идея открыть в Москве Центр помощи мигрантам и переселенцам принадлежит Гавхар Кандиловне Джураевой. В настоящее время она является руководителем Фонда «Миграция и право» - первой организации в Москве, которая стала специализироваться по выработке модели комплексной помощи именно трудовым мигрантам. В миграционном поле Гавхар Джураева с 1993 года, поэтому ей хорошо знакомы многие проблемы, возникающие у мигранта в чужой стране. Коллектив Фонда небольшой, всего шесть человек, среди которых представители разных национальностей – есть киргиз, украинка, узбечка. Гавхар Джураева не случайно собрала интернациональную команду, именно такая модель позволяет в короткие сроки снять множество проблем, возникающих при оказании помощи мигрантам, приехавшим в Москву из среднеазиатского региона. «Теперь  визитки с телефонами и адресом Фонда «Миграция и Право» находятся в паспорте любого мигранта, приезжающего в Россию, а это значит, что каждый из них находится под нашей защитой», - гордо говорит Гавхар, в глазах которой собрано столько тепла, доброты и мудрости. Поэтому не удивительно, что к ней в Фонд перенимать опыт приезжают делегации из разных стран – Казахстана, Киргизии, Узбекистана, Таджикистана. А недавно канадская фирма прислала двух своих специалистов на подмогу и поучиться, как нужно работать, чтобы польза от человека была на все сто процентов, а то и более. Поучиться здесь есть чему. Гости только диву даются: народу в офисе нет, очередей нет, а персональных дел, которые Фонд решает – уйма. В месяц удается рассмотреть от 300 до 800 обращений. «Буквально позавчера наш юрист вернула 200 тысяч рублей бригаде рабочих, которые получили свои деньги прямо у нас в офисе, - радостно сообщает Гавхар. - Я была так счастлива. У нас бывают редкие, но крупные победы. Такую победу мы считаем крупной». Есть у Гавхар мечта – создать подобные организации при поддержке государства по всей России. Ведь такие центры правой, информационной и гумманитарно-социальной помощи - это прекрасная возможность для выработки рекомендаций, которые помогут создавать новую миграционную политику.

- Гавхар Кандиловна, а что на Ваш взгляд мешает успешной реализации миграционной политики в России?

- Первая ошибка в миграционной политике допущена при переработке того громадного богатства, с которым мигранты прибывают в Россию после развала СССР. Надо помочь мигранту. Ведь когда он пересекает пограничную зону, то находится в замешательстве и без поддержки попадает в тупик. Нужна психологическая и информационная поддержка, которая подкорректирует его дальнейшие действия и тогда большинство проблем уйдет. Нужно учитывать, что мигранты, приезжающие в Россию из стран бывшего Союза, становятся частью культуры России, частью её истории. И второе, что мешает успешной миграционной политике в России: мы не выработали собственных программ. Мы все время оглядываемся на чужой опыт, считая, что этот опыт лучший. Но далеко не всякий зарубежный опыт подходит к России. Страна, пережившая жуткий миграционный обвал после развала, уникальна и не сравнима ни с одной из стран мира. А Россия к тому же взяла на себя обязательства по многим направлениям из стран бывшего Союза. Ситуация неординарная, масштабная, поэтому подходить к зарубежным нормам регулирования миграции и к разработке проблемы интеграции надо с учетом экономической, социальной и политической составляющей страны. У нас такого подхода нет. Одна часть чиновников приводит в пример опыты Канады, Японии, Филиппин, Швейцарии, кого угодно. Другая часть предлагает открыть все двери, приглашая: «Приезжайте все, кому не лень». Но, простите, в этом случае закономерен рост ксенофобии. А как следствие идет продолжение того вала миграции, который проходит в некоем нерегулируемом государством русских. Все попытки урегулировать миграцию запретительными мерами при наличии безвизового режима показало свою полную несостоятельность. Вот представьте, течет эта река миграции, на которой никаких заторов нет. Пытаться на ней вводить какие-то нормы, квотирование, это все равно, что черпать воду ведром из такой реки. А река продолжает разливаться куда хочет, со всякими аномалиями и казусами: где-то дом зальет, где-то наоборот, на пользу пойдет. Вот это и есть нецивилизованный подход. А я мечтаю, что на реке миграции понастроят мельниц. И будет миграция работать на облегчение ситуации и расцвет России. Будут такие «мельницы», не нужно будет мигрантам прятаться. Проблемы миграции решаются подходом не только кнута, но и пряника. Мне лично приятно работать с пряником. Страны СНГ - это геополитическое поле России, которое должно расширяться. А запретительные меры людей только калечат, к тому все эти меры невыполнимы. Ситуация поменяется как только мигранту дадут возможность легализоваться. Конец января 2007 года показал, что первые шаги по либерализации законодательства в миграционной политике оказались очень эффективными, ибо приезжие и иностранцы получили возможность легализоваться в России, а это значит, что сразу можно понять, зачем человек приехал в страну: работать или грабить.

- За последнее время в СМИ появилась информация о высоком уровне криминальной составляющей среди мигрантов? Что Вы можете сказать по этому поводу?

- К сожалению, у нас сейчас происходит очень много аномалий в информации, связанной с вопросами миграции, на которые никто не обращает внимания. Да, казалось бы, изучают ситуацию и пугают всех криминалом, причисляя к росту процентов совершенных преступлений и внутреннюю миграцию. Но это же не так. Это смешно. Ну, как можно человека, который приехал из Салехарда, смешать с человеком, приехавшим из Таджикистана? Это же очевидно: внутренний мигрант должен попадать в общероссийскую статистику по внутренней миграции и по количеству совершаемых преступлений со стороны граждан России. А иностранцы должны иметь совсем другую графу. И в реальности по этой графе они не представляют угрозы. Там цифры небольшие - от 2,5 до 3 процентов.

- Вещи очевидные, но российский чиновник неповоротлив и аморфен. Он не спешит изменить к лучшему ситуацию в миграционной сфере. Он не желает осуществить даже мелочи, как вмешаться, разобраться в реальной статистике по преступности среди мигрантов. А СМИ, преследуя свои цели, подхватывают «жареные» факты, будоража при этом общественное мнение мифической угрозой, исходящей, якобы, от мигрантов. К каким последствиям может привести это бездействие, если в ближайшее время ситуация по этим вопросам не изменится к лучшему?

- Если все будет продолжаться в таком же духе как сейчас, то по всем направлениям миграции мы в ближайшее время будем иметь очень много негативного. Начиная с того, что приезжающие в Россию люди, часто попадают в руки криминалитета. Это и посредники, и работодатели, которые не хотят легализовать людей, а используют их неграмотность и беспомощность, для того, чтобы штамповать из них нелегалов. С этой категорией мы сегодня не работаем. Может быть, надо вводить несколько консервативные меры и в законодательство, которое регулировало бы отношения иностранцев и с посредниками и с работодателями. Но этого пока нет. А пока приезжающий в Россию мигрант становится виноватым сразу, как только работодатель заключает с ним трудовой договор по фиктивным документам. Но при этом работодатель активно использует его труд, а мигрант становится и жертвой и нелегалом. Поймите, мигрант не может быть ходячей экспертизой, оценивая кому можно доверять в России, а кому нет. Именно поэтому мы поддерживаем некоторые усилия Федеральной миграционной службы (ФМС). Кстати, я считаю ФМС самой эффективной структурой по регулированию миграционных процессов, ибо ФМС - это носитель конкретной информации о мигранте и одновременно они являются защитниками интересов государства. Вот если бы к ним прислушивались. На заседаниях правительственных комиссий представители ФМС пытаются доказать чиновникам какие меры эффективны, а какие нет. К сожалению, те чиновники, от которых зависит принятие решений, на подобные высказывания смотрят с презрением. Для них ФМС – исполнительный орган, которому вообще молчать нужно. Но ведь ФМС – это исполнительный орган, владеющий достоверной информацией это золото. Почему бы не прислушаться и дать им еще больше полномочий, в том числе и по разработке рекомендаций по миграционной политике России. Да, ФМС – исполнительный орган, но с одной стороны у него мигрант, а с другой - государство. Получается, что никто ближе, чем ФМС к мигранту не подходит. Не считая, конечно, милиции, которая грабит.

- Вы сейчас говорили о криминальной стороне, но ведь есть еще и религиозная составляющая? Ее ведь тоже необходимо учитывать.

- Безусловно, потому что мигранты, попадающие на территорию России, будучи обиженными, ограбленными со стороны работодателя, в тот момент когда они чувствуют себя уязвленными, могут легко стать частью общемировой проблемы, которая активно на большие деньги сегодня превращает нормальных мусульман, исповедывающих традиционную религию, в неких солдатиков так называемого пролетарского политического ислама, который по всему миру распространяется с неимоверной скоростью. Это очень опасно. А мы через свой либерализм и демократичность какие-то вещи не замечаем. Это направление требует срочного обсуждения и коррекции.

- Какова на Ваш взгляд роль общественных объединений и национальных диаспор в миграционной политике?

- Сегодня очень актуальным становится пересмотр позиции и роли общественных объединений в России. К сожалению, многие общественные объединения, диаспоры или объединения, имеющие некий этнический компонент, сегодня не притягивают, а отталкивают мигрантов. Да, они занимаются легализаций трудовых мигрантов, но в подавляющем большинстве случаях это платная легализация, которая оформляется как членский взнос. А это - нарушение законодательства, поэтому такие диаспоры, как правило, находятся в теневом рынке. Значит это – криминал, а от коммерции такого рода до криминала – полшага, поэтому в остатке мы имеем криминал. Если не предпринять срочных мер, то следующий шаг - будет анколонизация или замыкание интересов общины и приезжающих иностранцы в этническое сообщество в некие анклавные структуры по всей России. Нужно это России? Нет. Есть у нас интеграционная программа для общественных объединений России? Нет. Мы должны начать обсуждение интеграционных программ, разделенных на две части. Это - интеграционные программы для российских граждан и интеграционные программы для трудовых мигрантов, прибывающих в Россию. Нельзя сбрасывать с весов тот факт, что какая-то часть из них тоже может стать гражданами России. А мы сможем им помочь. Но, к сожалению, в этом направлении у нас тоже ничего заметного не делается. Итак, есть три стороны, требующие срочного вмешательства и проработки в миграционной политике России. Это криминальная сторона, религиозная составляющая и общественные объединения, которые могли бы реально снизить уровень ксенофобии не только в России, но и в странах исхода мигрантов. Но надо понять одно, когда мы говоримо ксенофобии, то мы имеем в виду тот факт, что она обязательно будет иметь как в зеркале свое отражение.

- Каковы на Ваш взгляд пути преодоления другого зла – алкоголизма и наркомании среди приезжающих в Россию мигрантов?

- Только через духовность. Сейчас появляются проправительственные и непроправительственные организации. Например, союз «Наши». Эти молодые инициативные ребята что-то правильно делают, что-то неправильно. Но произошло главное – их объединили. Среди них нет разделения по национальному признаку. Все знают, что будущее за молодыми. «Наши» с положительным потенциалом сегодня плавно вливаются и в реку российской миграции. Теперь надо, чтобы на этой реке появились «мельницы». Одна из таких «мельниц» – и есть борьба с алкоголизмом, наркоманией. Первый шаг - исключить равнодушие. Нельзя проходить мимо, когда видишь, что ребенок или подросток покупает спиртное. Нужно делать замечания, осуждающие такое поведение. Конечно, ущемлять свободу человека нельзя, но в обществе должна появиться нетерпимость к негативным поступкам, тогда общий процент алкоголизма и наркомании в стране снизится.

- А как же влияние авторитета национальных диаспор, которых тоже немало в России?

- Попадая в Россию, мигранты при полной зависимости от работодателя и посредника, оказываются свободны от своей традиции, от опёки родителей, друзей, религиозных и национальных традиций. Смотрит такой мигрант по сторонам, и думает: «Наконец-то я смогу всё попробовать!». К сожалению, я сегодня очень много вижу среднеазиатских, казалось бы, примерных трудовых мигрантов, людей, пьющих пиво. А это уже первый шаг к пропасти… Страшно, когда человек позволяет себе сделать первый шаг. Если он его уже сделал, то вернуть обратно такого человека тяжело. Тут важна профилактика, попытка сдержать человека в тот момент, когда он еще только пытается этот шаг сделать. Безусловно, в этом смысле национальная диаспора могла бы сыграть свою решающую положительную роль. Но я не вижу программ, которые бы сдерживали все это. Я не вижу программ по легализации трудового мигранта. Мигрант в России сегодня легализуется через собственные контакты, при помощи того или иного лидера, через ФМС, милицию. Но ведь это зачастую криминальные контакты. Например, с ведома милиции на один адрес регистрируют по 40-50 человек мигрантов, да еще и берут за это большие деньги. Вот тут и включается механизм криминального моховика. Часто такими делами занимается и национальная диаспора, но общественное объединение такого рода бизнесом заниматься не должно.

- Недавно в прессе появилась информация о том, что, после ликвидации Черкизона в Москве, киргизские женщины бросили детей, рожденных в России, а сами уехали домой. В детских домах, куда я обращалась, информацию о «киргизских подкидышах» не подтвердили. В одном из детских домов мне сказали, что у них был один мальчик-азиат, но его давно забрали. А Вы что-нибудь знаете о «киргизских подкидышах»? Как это явление можно прокомментировать?

- Скажу одно, в детском доме Вам сказали правду. Азиатских детей там мало. В наш Фонд «Миграция и право» обращаются люди с разными проблемами, вплоть до семейной драки. Почему? Просто у нас есть некий комплексный подход к множеству проблем. Практика показывает, что очень редки случаи, когда среднеазиатская женщина оставляет ребенка в детском доме. Я сама не раз ездила по таким случаям в детские дома и разбиралась. Конечно, большинство случаев проходит мимо нашего Фонда, но я сейчас говорю о тех жизненных ситуациях, в которых как в капельке воды отражается вся общая картинка. Мотивация проста: женщине некуда возвращаться с новорожденным ребенком. Ибо там, где она жила раньше, живет еще по 5-10 мужчин. Бывает так, что она не может вернуться домой с ребёнком, потому что не был заключен брак. Или потому что муж не хочет ребенка или муж сбежал. Словом, все случаи чисто бытовые. В этих ситуациях, заметьте, фактор стыда перед своими играет решающую роль. Мы искали рациональные подходы, как в этом смысле ограничить количество детей, которых оставляют родители. Что же касается «киргизских подкидышей», то вся катавасия про них началась с подачи новоявленного киргизского лидера общественной организации. Это молодая женщина заявила, что киргизские женщины бросили большое количество детей в Москве. Мы проверяли эту информацию и никак не найдем подтверждения этому заявлению. Мало того, многие журналисты пытаются сейчас найти эту женщину, но она скрывается. Я допускаю, что она могла увидеть в детских домах Москвы пять или шесть киргизских детей. А потом заявила об этом, увеличив на несколько порядков реальную цифру. И все для того, чтобы сделать из этого события пиар-акцию.

- Давайте поговорим об этом более детально. Вам приходилось беседовать с такими женщинами, которые оставляют своих детей в детских домах?

- Да, я хочу рассказать о той женщине, которую я лично вытаскивала с новорожденным ребенком из больницы. Нянечка родильного дома рассказала мне, что это первая таджичка, которая попала сюда, и она хочет оставить ребенка. Я пришла к этой молодой маме поговорить о причинах такого поступка. Вижу, у неё громадные голубые глаза, полные слез. При родах ей делали кесарево сечение, у нее температура под 40, она так жалостливо смотрит на меня и говорит: «Я не хочу оставлять ребенка. Но мне некуда деться. Гражданский муж с малышом домой не пускает». Мы нашли ее мужа, он оказался студентом. Мы сумели убедить его сохранить семью с ребенком. Ребенка забрали, и это не смотря на то, что в комнате, где они жили, ютилось еще 5 или 6 человек. Прошло несколько лет. И однажды вижу, мне навстречу идут молодые родители с ребенком и улыбаются. «Вы нас не помните?», - спрашивают. Конечно, я их сразу не вспомнила, но мне было радостно, что у них все хорошо, а ребенок растет и воспитывается в семье.

Кстати, тогда нянечка из родильного дома сказала мне, что больше всего детей оставляют женщины, приехавшие из Украины, Молдавии, Белоруссии. Вероятно, матери таких подкидышей – женщины легкого поведения, которые изначально способны совершить такой поступок.

-Кстати, среди азиаток трудно найти женщин легкого поведения. Почему? Это национальная традиция?

- Да, женщин легкого поведения среди азиаток разыскать трудно, это просто какой-то эксклюзив. Если кто-то из них и становится на такой путь, то это немногие и большей частью они едут в Турцию или в мусульманские страны. И это опять некая национальная традиция. Но мы сейчас говорим о России. Я работаю в России. Есть, конечно, и в Средней Азии женщины легкого поведения. Но их за это очень жестко наказывают. Это явление, мимо которого в Средней Азии равнодушно никто не пройдет, ни мужчина, ни женщина. В самом Таджикистане за неподобающее поведение обривали волосы. Да, у азиатов осталась нетерпимость к женщинам легкого поведения. Что же касается брошенных детей, то я, к сожалению, не знаю общего количества брошенных детей по СНГ, но это и не важно. Пусть даже одного ребенка оставили, но им надо заниматься. Сейчас создана общественная организация, которую возглавляет женщина по имени Алатау, там будут проводиться исследования, они пройдут по детским домам, посмотрят, сколько там детишек. Но я не думаю, что их там много, при общем числе мигрантов, приезжающих в Россию. А это от 5 до 15 миллионов человек. Я только что вернулась из Таджикистана, встречалась там с руководителем Фонда «Таджикистан», который возглавляет бывший министр иностранных дел Таджикистана. Мы говорили о создании Фондов матери и ребенка при посольствах. Это хорошая идея, ведь если такие Фонды будут открыты в Москве, то и отказных детей из азиатских стран станет меньше.

- Недавно в СМИ прошла информация, что мигранты в России создали свою кассу взаимопомощи. Расскажите об этом подробнее.

- Создание кассы взаимопомощи среди мигрантов продиктовано реалиями сегодняшнего дня. Касса взаимопомощи - это возможность одного бедного помочь другому бедному. Практика показывает, что любой мигрант – таджик ли, узбек, киргиз здесь в России имеет родственников или земляков. И если родственник побогаче, то он помогает. У кого-то из мигрантов есть возможность обратиться в свое землячество. Когда идет массовая невыплата зарплат трудовым мигрантам, то с требованиями вернуть деньги к работодателям часто обращаются лидеры землячеств. Есть землячества, которые на общем собрании приняли решение о том, что какая-то чисто символическая сумма у них будет скапливаться на карточке в банке. Касса взаимопомощи - это не политизированное объединение, это именно касса взаимопомощи и в тоже время возможность получения информации по миграции. По нашим документам в таких кассах состоят от 5 до 500 человек. Есть маленькие организации, есть большие. Касса взаимопомощи среди мигрантов создается по такому принципу, какому землячеству как удобно. Мигранты кучкуются по необходимости, создают свои неформальные сети.

- Как Вы думаете, в чем причина появления такого рода неформальных сетей?

- Учитывая состояние мигрантов на территории России до января 2007 года, такие неформальные сети не могли не появиться. Есть случаи, когда человек приехал в Россию, а здесь из его села никого нет. Такие люди теряются, они беспомощны, им негде переночевать, никто не подаст на хлеб. Раньше такая категория мигрантов оседала на Черкизовском рынке, ворота которого были открыты для всех. Это притом, что это было государство в государстве со всеми своими внутренними законами. Но, тем не менее, любой приехавший человек, попавший в тяжелое положение, всегда мог найти там ночлег и поесть. Теперь все по-иному, все более цивилизованно. Но дай Бог, чтобы эта цивилизованность не убила гуманизм. А значит, для этого нужны центры комплексной помощи, куда человек может обратиться. А таких центров пока нет. Мы были первой организацией, которая стала специализироваться по выработке модели комплексной помощи именно трудовым мигрантам. Такой центр необходимо было создать при таком недеференцированном подходе к миграции, когда толком не выделены в отдельные программы внутренняя миграция и миграция из стран Дальнего Зарубежья, миграция из Ближнего зарубежья, и миграция из стран с визовым режимом. Я не говорю о законодательстве, я говорю о программах, которые бы регулировали это все. Таких программ мы не застали. Поэтому наш центр комплексной помощи начал выработку своей универсальной модели, как отзываться на нужды этих трудяг, которые на самом деле России нужны. Ведь такой мигрант приехал не воровать, не грабить, он приехал работать. Причем очень дешево, что очень выгодно в условиях финансового кризиса, как для страны-донора, так и для принимающей страны. Мигрант свой труд продает задешево и  делает то, что другие по каким-то причинам не делают или им не дают возможности это сделать. Ситуация такова, что дешевая рабочая сила становится более притягательной для работодателя, чем собственные специалисты. А из-за того, что никак не сбалансировали интересы собственного специалиста и иностранцев, приезжающих в Россию, возникает масса аномалий по миграции в целом и тех решений запретительного характера, которые не способствуют гумманизации миграции. С 2002 года мы получили первый грант на 15 тысяч долларов, на который сняли небольшой уголок недалеко от Черкизовского рынка с зарплатой 25 долларов - бухгалтеру, и 110 долларов - юристу. Сейчас у нас 6 человек работает, из них два юриста. И мы пропускаем до 800 обращений в месяц. Народу много, а мы маленькая организация и все наши надежды связаны с тем, что подобного типа организации при поддержке государства появятся во всех крупных городах, где есть мигранты. Нужно, чтобы мигранты не бегали по диаспорам, по общинам. Они должны знать, если приехали в Россию, то им помогут с информацией, легализацией, помогут, если их обидели, подскажут куда пойти, если человек заболел и т д.

-Удачи Вам в Вашей нелегкой, но такой востребованной деятельности. Спасибо за беседу.

БЕСЕДОВАЛА ЕЛЕНА ЕРЕМЕЕВА