Государство, принимающий социум, иностранные работники: практики взаимодействия

Дмитриев  Анатолий Васильевич – доктор философских наук, член-корреспондент РАН.
Пядухов  Григорий Акимович – кандидат исторических наук, доцент.

Постановка проблемы. Трансформационные преобразования общественной жизни сопряжены с рисками превращения сложно структурированного, переслаивающегося  российского социума в архаично распадающуюся социальную среду. Один из таких рисков формируется деструкциями практик взаимодействия с трудовыми мигрантами.

Дмитриев  Анатолий Васильевич – доктор философских наук, член-корреспондент РАН.
Пядухов  Григорий Акимович – кандидат исторических наук, доцент.

Постановка проблемы. Трансформационные преобразования общественной жизни сопряжены с рисками превращения сложно структурированного, переслаивающегося  российского социума в архаично распадающуюся социальную среду. Один из таких рисков формируется деструкциями практик взаимодействия с трудовыми мигрантами. С целью изменения ситуации государство предприняло в последние три года серьезную   корректировку миграционного законодательства. Интенсивность изменений такова,  что  порой институты, уполномоченные вести работу в миграционной сфере, не всегда адекватно осваивают и воплощают их на практике. Больше всего вопросов вызывает то, каким образом переплавляются изменения миграционного законодательства в сознании и поведении разных институтов, социальных групп? Каков реальный, а не прописанный в законе, контекст взаимодействия с временными трудовыми мигрантами создают новые практики?  В чем причины распространения неправовых практик?

Предпринятая в настоящей статье попытка ответить на эти вопросы базируется на понимании того, что взаимодействие принимающего социума с трудящимися-мигрантами - это противоречивый,  подвижный процесс, который формируется не только, а порой и не столько под влиянием миграционного законодательства, сколько под воздействием текущей повседневности и традиций общения с этносами, представителями которых являются мигранты. Поэтому предмет нашего исследования предельно сужен, внимание сосредоточено на практиках, используемых лишь небольшим кругом социальных институтов и групп, наиболее часто взаимодействующих с самой многочисленной категорией иностранных работников - временными трудовыми мигрантами. Эта категория неоднородна, имеет достаточно сложную этносоциальную структуру и в процессе взаимодействия с принимающим социумом по-разному влияет на содержательный контекст тех или иных аспектов его повседневной жизни.

Ключевое звено. Миграционное законодательство служит основой политики государства в сфере внешней трудовой миграции и основным инструментом ее реализации на практике. В законодательстве закреплены нормы, предписывающие общеобязательные правила поведения для всех участников миграционных правоотношений, будь то иностранные работники, работодатели, органы исполнительной власти. Однако эти правила могут остаться на бумаге и произвольно трактоваться, во-первых, без освоения и знания этих правил всеми заинтересованными субъектами. Во-вторых, без создания четкого правового механизма их реализации на практике. Подобные механизмы в какой-то мере  были созданы в процессе внедрения в деятельность территориальных органов ФМС России и других ведомств, связанных с трудовой миграцией, соответствующих административных регламентов, детально прописавших административные процедуры по  предоставлению ими государственных услуг работодателям и иностранным работникам. Часть процедур, предусматривающих непосредственное взаимодействие сотрудников миграционной службы с мигрантами, выступает в качестве практик общения с ними территориального органа ФМС. Эти процедуры-практики побуждают, а также принуждают, в случае необходимости, обе стороны к освоению и выполнению предписанных законом правил. Внедрение регламентов повысило прозрачность работы и приоткрыло немного завесу над самой большой тайной чиновников – тайной принятия решений.

Важно отметить, что в период пребывания временных трудовых мигрантов в России с ними активно взаимодействуют представители довольно ограниченного круга социальных институтов и групп.  Можно перечислить их по мере передвижения мигрантов по стране. При пересечении государственной границы РФ с ними взаимодействуют представители Федеральной пограничной и таможенной служб РФ. По прибытию в место назначения  -  сотрудники территориального управления Федеральной миграционной службы, специализированных медицинских учреждений, выдающих мигрантам справки о состоянии здоровья, территориальных управлений государственной службы занятости населения, а также работодатели и посредники.

Практики миграционного учета.  С 2007 г. в стране действует  новый правовой институт – миграционный учет, включающий два направления: учет по месту пребывания иностранных граждан и регистрацию по месту жительства временно и постоянно проживающих иностранцев (то есть имеющих разрешение на временное проживание либо вид на жительство в РФ). Учет является одной из форм государственного регулирования миграционных процессов, призван создавать возможности получения объективной информации о реальной численности иностранных работников, чем-то похож на непрерывную перепись миграционного населения, и требует от каждого иностранца предоставления подробнейшей информации о себе по 17 позициям (1).

Нас интересуют практики учета  временных трудовых мигрантов по месту пребывания.  Заменив ранее существовавший, забюрократизированный разрешительный характер регистрации на уведомительный характер миграционного учета, авторы  нового  порядка, видимо надеялись, что можно будет стабилизировать миграционную ситуацию, сделать ее более прозрачной и регулируемой, создать комфортные условия пребывания иностранных граждан и снизить коррупционные риски в данной сфере.   Часть этих ожиданий подтвердилась. Уровень нелегальной миграции, по экспертным оценкам,  сократился. Исчезли ссылки на фантастическую цифру о 10-15 миллионах нелегалов. Значительно возросла численность иностранных работников, осуществлявших легальную трудовую деятельность. Но, вот что касается коррупционности, то, на наш взгляд, новый институт миграционного учета не уступает своему предшественнику. Изменились лишь фигуры получателей незаконных доходов и порядок их распределения.  Если раньше здесь преобладали чиновники, то сейчас – теневые посредники, основная масса которых связана с теми же чиновниками.

Проблем в миграционном учете немало. Более чем странен, к примеру,  порядок, полностью отодвинувший мигранта от процедуры постановки на учет и перепоручивший это принимающей стороне. Невольно возникает мысль – если закон не требует при постановке на учет персональной явки мигранта, то, следовательно, учет не столь обязательная процедура. Лишь в порядке исключения мигранту предоставлено право предоставить в орган миграционного учета уведомление о своем прибытии, заполненное принимающей стороной. Чем вызвана такая изоляция мигранта, непонятно. Быть может, стремлением оградить территориальные органы ФМС от излишней перегрузки и общения с мигрантами по поводу учета? Или с надеждой на то, что принимающая сторона поможет, наконец, навести порядок?
В законе закреплено, что  принимающей стороной являются юридические и физические лица, у которых иностранный гражданин фактически проживает (находится) либо работает. Если взять работодателей и заказчиков работ (услуг),  выступающих в роли принимающей стороны, то, как известно, немалая часть из них заинтересована только в нелегальных мигрантах. Следовательно, они по определению не заинтересованы в постановке мигрантов на учет (не случайно сегодня число нелегалов как минимум в два раза превышает численность легальных мигрантов).
Стратегии работодателей. Они во многом освящены новациями миграционного законодательства и расхождениями между ожидаемым и реальным его эффектом, утверждающими в сообществе работодателей не только стандарты выгодности найма мигрантов, но и возможность выстраивания противоречащих законодательству практик взаимодействия с ними. Основная причина этого кроется в незаинтересованности весомой части работодателей и связанных с ними социальных групп в легализации мигрантов, склонность к эксплуатации нелегалов, позволяющей получать максимальную прибыль при минимальных издержках. Проявляется это, прежде всего, в  предложениях работодателей иностранным гражданам, получившим в миграционной службе разрешение на работу, трудоустраиваться к ним без оформления трудового договора либо по фиктивному договору. В случае согласия, мигрант превращается в нелегала и автоматически избавляется от необходимости уплачивать высокий подоходный налог – 30% в течение первых 6 месяцев работы. А работодатель снимает с себя обязанность уведомлять территориальный орган ФМС и налоговую службу о факте трудоустройства и получает значительные выгоды от открывающейся перед ним возможности неуплаты налогов с фонда оплаты труда и т. д. В целом по стране подобной стратегии придерживается примерно половина работодателей.
Немало деструктивных практик порождается противоречиями миграционного законодательства. Рассмотрим одно из них. Согласно постановлению Правительства   РФ от 22 декабря 2006 г. N 783, работодатели обязаны ежегодно, до 1 мая представлять в уполномоченные органы субъектов Российской Федерации заявку о потребности в рабочей силе для замещения в предстоящем году вакантных и создаваемых рабочих мест иностранными работниками  (2). На основе заявок формируются предложения по квоте от субъекта РФ, которые затем рассматриваются и утверждаются в Правительстве РФ, а сами работодатели получают определенные  гарантии привлечения иностранных работников конкретных профессий, квалификации и страны происхождения. Все ли выполняют это требование? Лишь 40% - 60% работодателей. Многие вообще не считает нужным это делать, потому что могут и без заявок трудоустраивать иностранных граждан, прибывающих в безвизовом порядке и получивших разрешение на работу в территориальном органе ФМС России.  Такое право предоставляет часть 9 статьи 13.1 федерального закона «О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации». Получается, что положение закона нивелирует требование постановления Правительства РФ. В итоге -  облегченное отношение к обоим документам. Появились и работодатели, превратившие процедуру подачи заявки и получение заявки в своеобразный товар для последующей перепродажи права на «заквотированных» иностранных работников другим работодателям. То есть они предстают уже в роли посредников, фирм-пустышек, использующих противоречие в миграционном законодательстве для создания нового источника незаконных доходов.
Работодатели, при покровительстве чиновников и в тесной связке с разного рода посредниками, по-прежнему выступают главными инициаторами  и организаторами нелегальной трудовой миграции в страну. Основной сферой занятости нелегалов, равно как и легальных мигрантов, является строительство.  По словам руководства ФМС России в настоящее время именно на стройках, по-прежнему фиксируется наибольшее нарушение миграционных правил. Но наказание, в случае их выявления, несет лишь подрядчик, а реальный хозяин уходит от ответственности (3). Повсеместно распространены высокая степень эксплуатации, обман, заниженная заработная плата и отношение к мигранту (равно как и к внутрироссийским  трудовым мигрантам) как к обезличенному средству первоначального накопления капитала. Подобные практики свидетельствуют еще об одном явлении – о неограниченных, по сути, возможностях корыстного использования работодателями потенциала трудовой миграции, о связях с теневой экономикой, а порой и с преступными сообществами в России и в странах происхождения мигрантов.  Все это  не укрепляет, а  дезинтегрирует российский социум.
Более того, эксплуатация мигрантов расширяет пространство потенциальных конфликтов. Следует признать, что мигранты, при всей их добровольной зависимости от работодателя и внешней сдержанности, остаются критически мыслящими людьми, которые осознают, видят и чувствуют тот предел их эксплуатации работодателем, за которым они не только могут потерять себя как личности, но и потерять здоровье, быть лишенными сколько-нибудь достойного денежного вознаграждения. Осознание этого предела предопределяет потенциальную готовность к самым крайним формам защиты своих прав и к конфликтам. В подобной обстановке, мигранты, естественно, не будет питать уважения и теплых чувств к своему российскому  работодателю, а порой и к  России в целом, ассоциируя с ней пережитые лишения. Братского капитализма, как известно, не бывает.
Меры по обузданию произвола работодателей, конечно же, принимаются. Тем не менее, вероятность дальнейшего роста злоупотреблений остается высокой. И не только потому, что поток трудовых мигрантов будет возрастать и связанные с этим соблазны получения сверхприбылей остаются. Причина - в модели экономических преобразований в стране и ее идеологии, создавших культ «сильного» предпринимателя-частника, не обремененного правом, моралью и социальной ответственностью, превративших  его в некую квазикультурную ценность, следование которой гарантирует социальный успех, власть и богатство. В рамки этой модели вполне укладывается и современная политика государства в сфере внешней трудовой миграции, которая, помимо официально заявленных целей, обслуживает преимущественно интересы российского бизнеса, то есть работодателей и связанных с ними социальных групп (чиновников, посредников) на всех уровнях, будь то федеральный центр, субъекты РФ, муниципальные образования. Косвенно она выражает также интересы заинтересованных групп в странах происхождения трудящихся-мигрантов.
Миграционное законодательство, создавая условия почти для беспрепятственного притока иностранных работников из стран безвизового въезда в Россию, предоставило работодателям возможность легкого выбора между дешевой иностранной рабочей силой и  более «дорогой» местной рабочей силой, то есть гражданами России. Нетрудно было предвидеть, кому они отдадут предпочтение. Закрепленные в законодательстве процедуры по контролю за соблюдением работодателями требований о первоочередном трудоустройстве местных работников, выглядят попросту иронично. Эти процедуры прописаны для территориальных управлений государственной службы занятости населения,  которые выдают работодателям заключения о том, что на рабочие места, указанные в их заявлении на привлечение иностранцев, нет претендентов среди местных работников. Легкость, с которой управления выдают положительные заключения, несмотря на высокий уровень безработицы среди местного населения, говорит о масштабах пренебрежения законом и правом россиян на труд. Уместно отметить, что в российском законодательстве отсутствует положение о санкциях к  работодателям за ущерб, который они причиняют в подобных случаях работникам – гражданам России.
Нельзя не видеть лоббирования интересов работодателей на разных уровнях. Показательна и дискуссия по введению патентов для иностранцев, работающих у физических лиц. В начале декабря 2009 года,  на заседании Российской трехсторонней комиссии по социально-трудовым отношениям (РТК), российские профсоюзы предложили отказаться в 2010 году от привлечения гастарбайтеров и отложить рассмотрение законопроекта о патентах на неопределенный срок. Представители Правительства и работодателей – высказались против. На вопрос профсоюзов - почему планируется приглашение иностранцев - специалистов горнорудной отрасли, несмотря на то,  что в 2009 году в России потеряли работу около 20 тысяч горняков? Директор департамента занятости и трудовой миграции минздравсоцразвития  не смогла дать внятного ответа (4).
Уверенное поведение работодателей мотивируется и мощной системой смысловых прикрытий в средствах массовой информации, внедряющих в общественное сознание утверждения о том, что работодатели используют иностранных работников в интересах общества и государства. Возможно, что это и так применительно к  некоторым юридическим и физическим лицам, привлекающим  мигрантов на законной основе. Однако применительно к тем, кто привлекает нелегалов (а таковых большинство), подобные утверждения, мягко говоря, некорректны. Интенсивно обосновывается в СМИ  тезис об отсутствии у работодателей возможности платить достойную заработную плату за соответствующий труд российским гражданам и мигрантам по стандартам, хотя бы отдаленно напоминающим западноевропейские. Подвергаются критике любые попытки показать роль экономического интереса и выгоды от эксплуатации дешевого труда, выдвигаются обвинения в неспособности понять специфику рыночной модернизации в России в условиях демографического кризиса и т. д. Акценты в публикациях проставляются так, словно мигранты – единственное спасение для принимающего социума. Что они привлекаются в не престижные сферы занятости, куда не стремятся попасть избалованные местные работники. Молчанием окружено явственное обострение противоречия между общественной потребностью в первоочередном трудоустройстве безработных граждан России и сложившейся практикой игнорирования этой потребности работодателями, предпочитающими нанимать иностранных работников.
Организаторов информационных кампаний не смущает, что в подобной атмосфере высока вероятность распространения российской разновидности «дифференцирующего расизма» (5), стремящегося создать иррациональную жизненную среду и загнать свои жертвы (будь то мигрант или российский работник) в экономическое неравноправие и социальную несправедливость, в положение низшей, презираемой касты. Риски такого поворота событий многократно возрастают на фоне деструктивных практик взаимодействия между мигрантами и работодателями и неурегулированности правом трудовых отношений между ними. Дело в том, что  многие нормы законодательства, призванные регулировать эти отношения, распылены по различным правовым актам и отраслям, часть из  них устарела. В Трудовом Кодексе РФ их попросту нет. Поэтому представляется обоснованным предложение ученых Института законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве Российской Федерации о целесообразности принятия отдельного федерального закона, предметом которого будет являться исключительно правовое регулирование привлечения и использования иностранной рабочей силы на территории Российской Федерации, как самостоятельной категории мигрантов.
Не менее важной задачей является принятие антидемпингового законодательства, которое во многом ограничило бы произвол работодателей в вопросах оплаты труда и трудоустройства иностранных работников и граждан России. Однако этот вопрос буквально «топится» на разных уровнях.
Резонансный рынок. Пожалуй, самое контрастное влияние на практики взаимодействия с мигрантами оказал документ, не связанный напрямую с изменениями миграционного законодательства.  Речь идет о постановлении Правительства РФ № 683 от 15 ноября 2006г. «Об установлении на 2007 год допустимой доли иностранных работников, используемых хозяйствующими субъектами, осуществляющими деятельность в сфере розничной торговли на территории Российской Федерации».
Решение Правительства РФ вызвало бурную реакцию протеста в странах происхождения мигрантов и тех социальных групп в России, которые были связаны с бизнесом мигрантов на рынках и лоббировали их интересы. Оно своеобразно сдетонировало в умонастроениях мигрантов и принимающего общества и вызвало к жизни кратковременную пиковую точку напряженности между мигрантами и принимающим обществом. Ситуация развивалась волнообразно - от всплеска эмоций вначале до  постепенного затухания страстей с обеих сторон.  Средства массовой информации изобиловали материалами о положении дел на местах, фактами, домыслами и всякого рода прогнозами – от катастрофических  до самых радужных.
Органы государственной власти и местного самоуправления отреагировали на новые веяния столь масштабно, что невольно возникал вопрос – насколько оправданы эти усилия и принесут ли они ожидаемый результат?  Дистанция в три с половиной  года, прошедшая после принятия  постановления Правительства России № 683, высветила его плюсы и минусы. В целом действия  исполнительной власти соответствовали ожиданиям населения. Было отрегулировано присутствие иностранных работников в сфере оптовой и розничной торговли, усилена ответственность администраций за нарушения миграционных правил. Очевиден и ряд других последствий. Прежде всего, несоразмерность фактических результатов реализации постановления с той массированной организационно-пропагандистской кампанией и усилиями органов государственной власти и местного самоуправления по  его осуществлению, которые были предприняты на местах.  За короткий период сформировались новые пласты латентной, скрытой, а порой и явной неприязни как принимающего общества к определенным этническим группам мигрантов, занятым торговлей на рынках, так и мигрантов к принимающему обществу.
Подчеркнем, что мигранты – не граждане России, были вытеснены с розничных рынков лишь временно. Их лидеры, не без содействия российских покровителей, быстро нашли  стратегии адаптации к новым условиям. Среди этих стратегий: привлечение граждан России в качестве продавцов для продажи товаров мигрантов, перевоплощение части мигрантов  из продавцов в подсобных рабочих, фиктивное трудоустройство в различные организации и «дистанционная» работа на рынках. Параллельно шел поиск каналов для быстрого оформления разрешения на временное проживание либо обретения российского гражданства за 3-6 месяцев по упрощенной процедуре на основании международных договоров  и соглашений РФ с тем, чтобы уже на законных основаниях работать на рынках в прежней роли продавцов (6). Все это подхлестнуло развитие дорогостоящих теневых услуг  по незаконной выдаче паспортов гражданина Российской Федерации и внесению заведомо ложных сведений в документы, с целью приобретения гражданства РФ (7).
В результате уже к началу 2008 года на розничных рынках заметно возросла численность новоиспеченных граждан России бойко торгующих своим привычным товаром и сохранивших при этом, как правило, и гражданство страны своего происхождения. Утерянные иностранными торговцами позиции были за короткий период в значительной мере восстановлены, а в чем-то и превышены. По данным ФМС России в 2006 г. в  оптовой и розничной торговле, ремонте автотранспортных средств, мотоциклов, бытовых изделий и предметов было занято 270,9 тыс. человек (26,7%) легальных трудящихся-мигрантов, но уже в 2008 году – 384 тысячи или 16%.
Впрочем, не всегда присутствие мигрантов на рынках обязательно. К примеру, китайских и турецких торговцев и производителей не часто увидишь в регионах России. Однако они широко представлены на рынках своими «овеществ¬ленными сущностями» – товарами. По своей массе и террито¬риаль¬ному охвату (точнее «зах¬вату») отдельные виды китайских и турецких това¬ров значительно преобладают над товарами из других стран и местного производства. В этом смысле на розничных рынках страны происходит непрерывное незримое столкновение экономи¬ческих интересов разных государств. А сами мигранты и иностранные предприниматели, если и присутствуют на рынках, чем-то похожи на мелкую коммер¬ческую пехоту, участвующую в конкурентных сражениях за господство в отдельных секторах российской экономики.
Квотирование. Сложившаяся в стране практика квотирования вызывает немало справедливой критики. Не повторяя позиций других авторов и не разделяя крайних оценок,  хотелось бы подчеркнуть несовершенство процедур квотирования, создающих возможности вторжения посредников на всех этапах административной цепочки по вертикали и горизонтали, охватывая отдельные министерства и ведомства субъектов РФ, федерального центра. На региональном уровне такие возможности есть у тех, кто близок к лицам, принимающим решения. На федеральном уровне подобные возможности имеются, как минимум, у чиновников соответствующих департаментов 5 министерств и ведомств (8).  Сам по себе механизм квотирования – это не панацея от всех бед и не вздорная выдумка чиновников, а лишь один из инструментов регулирования и управления внешней трудовой миграцией, который давно апробирован в различных странах. Поэтому целесообразно не отбрасывать его, а совершенствовать.
Теневые посредники.   Бытует множество суждений о практиках взаимодействии посредников с мигрантами и сотрудниками миграционных служб. Одни утверждают неизбежность подобных практик, другие категорически отрицают, третьи допускают эпизодическое сотрудничество. На наш взгляд, природа внешней трудовой миграции предполагает неизбежное формирование теневого рынка посреднических услуг там, где государство упускает законодательно отрегулировать и легализовать данное явление. Россия не является исключением. Просчеты государства обернулись тем, что сугубо обезличенное социально-экономическое требование еще в 90-х годах минувшего столетия стало быстро перевоплощаться в образы деловых посредников, бросившихся удовлетворять это требование за реальную плату и превративших его в доходный бизнес. Путем проб и ошибок  эти инициативные группы изучали и осваивали новую разновидность предпринимательства в сфере востребованных услуг, а также «тестировали» реакцию властей и местного сообщества на подобную деятельность. Подхлестывала данный процесс и чрезмерная бюрократизация соответствующих государственных услуг. Поэтому теневое посредничество, в условиях российской рыночной стихии, вполне закономерно выступает неформальным институтом, ориентированным на удовлетворение потребностей субъектов миграционных отношений в услугах на рынке труда.
Подобный институт подвижен, является негласной альтернативой соответствующей  системе государственных услуг, имеет разнообразные формы проявления, каждой из которых, наряду с общими чертами, свойственны свои особенности внутреннего строения, разделения труда и статусной иерархии. В субъектах РФ распространены моно- и полиэтнические сети теневых посредников. Доминируют гибкие мононациональные сети. Они выступают подчас неформальными подструктурами вполне законных диаспоральных организаций, которые, помимо решения национально-культурных задач, специализируются на привлечении трудовых мигрантов - этнических соотечественников из постсоветских государств. По разным оценкам, они контролируют в субъектах РФ приток и обслуживание от 50% до 90% общей численности трудовых мигрантов из постсоветских государств. В настоящее время интенсивно развиваются сквозные линии инфраструктуры мононациональных сетей, охватывающих отдельные регионы в РФ и в странах происхождения мигрантов.
Отчетливо прослеживается некоторые тенденции в развитии таких сетей. Во-первых, координация работы  с лицами, контролирующими потоки трудовой миграции в конкретном субъекте РФ. Во-вторых, тенденция закрытия доступа посторонним на рынок миграционных услуг.  В-третьих, стремление легализовать свое положение. В-четвертых, криминализация деятельности.
Посредники пытаются косвенно использовать для своих интересов и нормы действующего законодательства. Подобные попытки некорректны, так как до настоящего времени в стране не принято нормативных правовых актов регулирующих  деятельность коммерческих и некоммерческих организаций по привлечению и трудоустройству  иностранных граждан в Российской Федерации. Основная масса посредников успешно действует в рамках налаженных теневых цепочек взаимодействия с отдельными сотрудниками различных ведомств, в первую очередь, из территориальных органов ФМС России.
Заметим, что рядовой сотрудник миграционной службы не может самостоятельно оказывать подобную услугу «на потоке» (он может на свой страх и риск решиться на это один, два раза). Почему? Потому, что в условиях  жесткого внутреннего распорядка, субординации  и должностной регламентации работы внутри этих служб,  сотрудник вынужден обязательно согласовать свои действия с непосредственным руководителем, который контролирует его работу, к тому же бланк разрешения на работу (пластиковую карту) подписывает один из руководителей УФМС, который всегда может проверить документы мигрантов. Одним словом, при оказании неформальных услуг мигранту неизбежно выстраивается цепочка финансово заинтересованных лиц, одно из которых непосредственно взаимодействует с посредником.  Либо наоборот, соблюдая законность, сотрудники миграционной службы откажут посреднику в его просьбе. Тем не менее, посредник может и сам, без содействия миграционной службы оказать услугу мигранту по получению разрешения на работу. Но это будет тот самый случай, когда мигрант получит от него не настоящий, а фальшивый бланк  разрешения.
Управление теневыми сетями. Качественное обслуживание спроса на услуги тысяч, а порой и десятков тысяч иностранных работников в тех или иных регионах, невозможно без эффективной системы управления деятельностью посредников. В массе своей руководители теневых институтов являются энергичными менеджерами. Как правило, это люди с высшим образованием, имевшие в прошлом опыт управленческой, административной, организаторской работы. Либо сочетающие теневую деятельность с официальной управленческой  деятельностью  в каком-либо региональном, местном органе власти, коммерческой или некоммерческой организации. Они должны, как минимум, хорошо знать требования российского законодательства к порядку оформления разрешительных документов для легальных трудовых мигрантов, иметь доверительные личные контакты с сотрудниками УФМС, знать правовые санкции за нарушения установленного порядка и за организацию нелегальной миграции. Образовательный уровень рядовых членов группы также достаточно высок. Преобладают лица со средним специальным образованием, немало с высшим. Часть окончила только среднюю школу. Хорошо владеют навыками взаимодействия с клиентами на рынке услуг. 
Во многих субъектах РФ сложились своеобразные практики дистанционного управления региональной сетью ее покровителем-координатором через одно или несколько доверенных лиц. Эти доверенные лица затем в индивидуальном порядке, как бы от себя лично  ведут работу с лидерами посреднических организаций, доводя до их сведения корректировки по текущей работе либо новые стандарты поведения, связанные с видом и объемами услуг, процедурами, расценками, спросом на определенные категории трудящихся мигантов и т. д.
Региональные сети, чаще всего, выстроены по принципу гибких децентрализованных «сот», ячейки которых не связаны между собой. Каждая из ячеек имеют свою внутреннюю структуру, выстроенную преимущественно в форме жестко управляемой пирамиды. Ее руководитель  имеет своего координатора в регионе и мало что знает о результатах деятельности других посреднических ячеек. Может ли он догадываться об их существовании? Вопрос риторический…
Одна из задач теневого управления – создание неконкурентной, комфортной среды для подконтрольных сетей.  На первый взгляд, создается впечатление, что теневые посредники выступают конкурентами территориальным органам УФМС и так называемым «добросовестным» легальным посредникам на рынке услуг, перехватывают клиентов, ограничивают возможности заработка. Однако на деле картина иная и большинство посредников лишь косвенно являются конкурентами территориальных органов ФМС, так как нередко находятся под патронатом коррумпированной части чиновников данного ведомства, вовлеченных в теневое посредничество.  Такие чиновники составляют негласную и осознаваемую в коллективах УФМС конкуренцию тем своим коллегам, кто не связан с посредничеством и добросовестно выполняет служебные обязанности. Если и возникают с кем-либо конкурентные отношения, то чаще всего с немногочисленными новыми организациями, еще не освоившими правила теневого рынка. Конкурентность выражена в крупных мегаполисах, особенно в Москве. В российской провинции данный этап  уже пройден,  здесь прочно утвердились свои монополисты.
Грядущий рынок услуг. Теневая посредническая деятельность – это особая реальность, имеющая развитую теневую инфраструктуру внешней трудовой миграции, свои сети и многообразные практики взаимодействия с мигрантами в России и в странах их происхождения (9). По оценке К. Ромодановского, стоимость рынка услуг мигрантам превышает 30 млрд. рублей, что создает благоприятные условия для формирования коррупционных структур, в которые вовлечены посредники и сотрудники ФМС (10).  Вопрос о правовом регулировании и легализации этой деятельности давно назрел. Об этом, в частности,  предметно говорил В. Поставнин и другие эксперты в феврале 2010 года на заседании круглого стола, организованного в рамках проекта «Миграционный барометр в  Российской Федерации» в фонде Новая Евразия  (11).
В перспективе рынок посреднических услуг в трудовой миграции  будет развиваться. Нужны ясные правила игры для субъектов различных организационно-правовых форм, представляющих государственные, частные, муниципальные организации, а также система государственного контроля за их работой. Нужны и реальные шаги к развитию государственно-частного партнерства. Без этого не избежать дальнейшей криминализации посреднической деятельности и распространения практик, сходных с торговлей людьми. Без этого не избежать и  риска  нарастающего поражения коррупцией отдельных структурных подразделений ФМС России и ее территориальных органов, являющихся монополистами по оказанию государственных услуг мигрантам/иностранным гражданам. Возрастет и риск параллельного превращения их в своеобразного монополиста на квазирынке теневых посреднических услуг по многим вопросам (оформление документов, разрешение на временное проживание, гражданство, паспорта и др.). Для этого есть немало предпосылок, в том числе спрос на подобные услуги и готовность отреагировать на него коррумпированной части чиновников, работающих в различных звеньях разветвленной инфраструктуры ФМС, охватывающей все субъекты РФ. Такая готовность, в условиях рыночной стихии, господствующей в стране, становится некой негласной нормой, побуждающей чиновника периодически превращать свои служебные обязанности в товар, с целью «реализации» на рынке теневых услуг и извлечения личной выгоды.
Патенты и посредники.  Предложение о введении патентов для иностранных граждан на право осуществления трудовой деятельности у физических лиц, оживленно обсуждалось с конца 2009 года и включено в проект федерального закона «О внесении изменений в Федеральный закон «О правовом положении иностранных граждан в Российской Федерации», Налоговый кодекс Российской Федерации и Бюджетный кодекс Российской Федерации». В этом предложении немало позитивного, но и не меньше лазеек для иных интересов. Позитивное, в минимизации бюрократических процедур, появление, как утверждают, эффективного финансово-правового инструмента. Практика патентов должна нанести ощутимый удар по бизнесу традиционных услуг теневых и полулегальных посредников в миграционной сфере. Не случайно их покровители в основном критически высказываются об этой инициативе ФМС, прогнозируя всевозможные страхи, рост мошеннических схем с патентами и т. д.
Ожидается легализация значительной части мигрантов, ранее работавших у физических лиц в качестве нелегалов. В дискуссии о патентах чиновники высказывали мнение, что их обладатели будут въезжать в Россию сверх установленных в стране квот. Последнее, хочет того кто-то или нет, будет, во-первых, торпедировать механизм квотирования и заменять его стихией рыночного спроса на иностранную рабочую силу.  Во-вторых, никто не помешает мигранту, обладателю патента, по своей инициативе или по предложению работодателя перейти в статус нелегала и избежать ежемесячной уплаты в банк по тысяче рублей за пользование патентом. В целом, практика патентов продолжает линию ФМС России на создание инструментов, которые позволят  ведомству устойчиво доминировать на грядущем рынке услуг. Об этом же говорят и  меры ФМС по созданию в субъектах РФ федеральных государственных унитарных предприятий (ФГУП) по оказанию услуг мигрантам.
Стрессы посредников. Направленность общественной дискуссии о внешней трудовой миграции и ожидание новых законодательных инициатив по внедрению открытых практик, вызывают пролонгированный стресс у теневых посредников. Самым большим  горем и стрессом для них было бы резкое сокращение или прекращение притока мигрантов в страну. «Горе» связано с потерей источника незаконных доходов. Посредник, в таком случае, вынужден будет искать новую работу, а чиновник - в страхе ожидать сокращения штатов своего ведомства. К счастью для обоих, в обозримой перспективе  резкого сокращения или прекращения притока мигрантов, не ожидается. Не особо повлияет на этот процесс и улучшение экономической ситуации, и рост занятости в странах происхождения мигрантов, имеющих высокий удельный вес трудоизбыточного населения. Пример тому Азербайджан, показывающий стабильные темпы роста экономики, но столь же стабильно направляющий потоки мигрантов в Россию. На постсоветском пространстве действует общая закономерность: развивающийся капитализм, облаченный в ультрапатриотическую форму национального государства,  повсюду ищет прибыль и направляет часть своих трудовых ресурсов туда, где она может обернуться валютными поступлениями. Российский капитализм, в свою очередь, с удовольствием использует иностранных, а не российских работников, получая значительную прибыль на разнице в оплате их труда. 
Теневой и организованный набор. В миграционном дискурсе оживленно обсуждается вопрос о целесообразности перехода к организованному набору трудящихся-мигрантов и законодательному урегулированию этой  деятельности. Помимо очевидных выгод это будет утверждать позитивные практики взаимодействия с мигрантами и в какой-то мере  позволит ограничить распространенность теневого оргнабора, сложившегося еще в конце 90-х годов. Сущность теневого оргнабора в том, что часть работодателей, посредников, чиновников  заблаговременно и вне официальных процедур согласовывают  количество и квалификацию необходимых работников (легальных, нелегальных), время, место, условия их труда, заработную плату.
Остается надеяться, что предпринимаемые ФМС России меры по развитию институциональной и нормативной базы организованной трудовой миграции, межведомственному взаимодействию внутри страны и межгосударственному сотрудничеству в миграционной сфере, позволят уже в ближайшее время перейти к организованному набору. Это особенно важно в условиях современного кризиса, когда ситуация с занятостью граждан РФ ухудшается и актуализируется вопрос о разумном ограничении и регулировании притока мигрантов.  Отметим, что организованный набор – важное, но не единственное  направление регулирования внешней трудовой миграции уже потому, что  в рамках безвизового пространства мигранты могут свободно прибывать в РФ и это невозможно перекрыть никаким оргнабором.  Следует предвидеть и реакцию теневых посредников, которые будут искать новые формы вербовки  нелегальных мигрантов в меняющейся обстановке.
Перспектива. Одним из результатов многолетних дискуссий о трудовой миграции/иммиграции в Россию и соответствующих социальных практиках, можно считать формирование относительно устойчивых представлений об этих процессах в общественном сознании. Важнейшие из них можно выразить следующим образом.  Первое – не будет населения в России, исчезнет и сама Россия. Второе – создавать максимум условий для занятости и достойной жизни граждан России. Третье – трудовая миграция/иммиграция в страну это не стихийный, а многовариантно регулируемый государством процесс, в котором администрантивно-правовые практики не игнорируют, а учитывают рыночные механизмы регулирования миграции. Четвертое – невнимание к причинам распространения неправовых практик взаимодействия с трудовыми мигрантами, повышает скорость распространения подобных практик в других сферах жизни социума.
В обозримом будущем продолжится приток временных трудовых мигрантов в Россию в основном из стран полупериферии и периферии мировой экономики. От способности принимающего социума познавать причины, следствия и допустимые пределы этого процесса, в немалой степени будет зависеть и выработка адекватных практик взаимодействия с мигрантами в  меняющейся социальной среде. Принципиальное значение будет приобретать кооперация усилий всех заинтересованных государственных ведомств с институтами гражданского общества по решению данной задачи, по формированию  адекватных представлений о нормах миграционного законодательства, практиках взаимодействия, как у граждан страны, так и мигрантов, мотивации их к освоению позитивных социальных практик  и демонтажу деструктивных.

Примечание   

1. См.:  Федеральный закон «О миграционном учете иностранных граждан и лиц без гражданства в Российской Федерации» от 18 июля 2006 г. № 109-ФЗ (в ред. Федеральных законов от 01.12.2007 N 310-ФЗ, от 22.07.2008 N 133-ФЗ, от 23.07.2008 N 160-ФЗ);

2. См. пункт 7 «Правил определения исполнительными органами государственной власти потребности в привлечении иностранных работников и формирования квот на осуществление иностранными гражданами трудовой деятельности в Российской Федерации», утверждены постановлением Правительства   РФ от 22 декабря 2006 г. N 783.

3. Выступление директора ФМС России Константина Ромодановского на заседании расширенной коллегии Федеральной миграционной службы. 31 января 2008 года. http://www.fms.gov.ru/

4. Государство взяток не берет. "Российская газета" - Федеральный выпуск №5058 (234) от 8 декабря 2009 г.

5 .  М. Вевьерка. Формирование различий // Социс. № 8(256), 2005. С. 16.

6. См., к примеру, Соглашение между Республикой Беларусь, Республикой Казахстан, Кыргызской Республикой и Российской Федерацией об упрощенном порядке приобретения гражданства (Москва, 26 февраля 1999 г. и др.)

7. Распространенность таких преступлений побудила Государственную Думу РФ в 2008 году дополнить Уголовный Кодекс РФ статей 292.1. «Незаконная выдача паспорта гражданина Российской Федерации, а равно внесение заведомо ложных сведений в документы, повлекшее незаконное приобретение гражданства Российской Федерации» (введена Федеральным законом от 08.04.2008 N 43-ФЗ)

8. Такими возможностями могут обладать определенные категории чиновников Министерства здравоохранения и социального развития Российской Федерации, ФМС России, Министерства экономического развития и торговли, Министерства регионального развития, Федеральной службы по труду и занятости. Постановлением Правительства РФ «О порядке определения исполнительными органами государственной власти потребности в привлечении иностранных работников и формирования квот на осуществление иностранными гражданами трудовой деятельности в Российской Федерации» от 22 декабря 2006 г. N 783 на указанные министерства и федеральные службы возложены определенные функции по реализации требований постановления.

9. .См. подробнее об этом: Дмитриев А. В., Жуков В. И., Пядухов Г. А.  Миграция: конфликт, безопасность, сотрудничество.– М.: Издательство РГСУ. 2009. С. 212 – 241.

10. Государство поможет мигрантам за деньги: ФМС будет посредником между чиновниками, гастарбайтерами и их работодателями – 14.05.2009 – Новости ФМС России. //www.fms.gov.ru/

11. См. об этом выступление В. Поставнина на заседании круглого стола по теме ««Некоторые подходы к совершенствованию системы управления привлечением иностранной рабочей силы в Российскую Федерацию», организованного совместно Фондом «Миграция - XXI век» и Фондом «Новая Евразия» в рамках проекта «Миграционный барометр Российской Федерации» 2 февраля 2010 года.