Проблемы интеграции среднеазиатских мигрантов в России

Брусина Ольга Ильинична

 к.и.н., ст. научн. сотрудник

Института этнологии и антропологии РАН

 Проблемы интеграции среднеазиатских мигрантов в России[*]

 С середины 1990-х годов в целом ряде российских регионов нарастают проблемы, связанные с ростом миграционного потока из стран ближнего зарубежья, бывших республик СССР, в первую очередь – из тех, население которых значительно отличается в этнокультурном смысле.  Таковы мигранты из стран центральноазиатского региона: Таджикистана, Узбекистана и Киргизии.

Брусина Ольга Ильинична

к.и.н., ст. научн. сотрудник

Института этнологии и антропологии РАН

Проблемы интеграции среднеазиатских мигрантов в России[*]

С середины 1990-х годов в целом ряде российских регионов нарастают проблемы, связанные с ростом миграционного потока из стран ближнего зарубежья, бывших республик СССР, в первую очередь – из тех, население которых значительно отличается в этнокультурном смысле. Таковы мигранты из стран центральноазиатского региона: Таджикистана, Узбекистана и Киргизии. Эти люди порой воспринимаются и рядовыми россиянами, и властями как многочисленный и в то же время незнакомый, культурно чуждый им и потому небезопасный элемент социума, с трудом идущий на контакт с принимающим обществом. Что таит в себе и чем грозит значительное количество этнически и культурно «чужих» приезжих? Будут ли возникать социальная напряженность или конкуренция за рабочие места в местах их пребывания? Смогут ли они влиять на изменение культурных традиций и бытового поведения местного населения? Все эти вопросы невозможно решить без исследования проблем самих мигрантов, их образа жизни и способов адаптации к новым условиям, их жизненной стратегии.

С 2006 г. автор исследует положение среднеазиатских мигрантов. В 2006–2008 годах были проведены полевые исследования в Санкт-Петербурге, Ленинградской области, Москве, Ставропольском крае. В 2009 г. - исследование в Абхазии и Краснодарском крае. Эти регионы были выбраны неслучайно, поскольку из многих российских областей для трудовых мигрантов привлекательны, прежде всего, более благополучные, с развивающимися отраслями экономики – то есть те, где требуются рабочие руки и есть надежда на заработок. Сравнительный анализ положения мигрантов в России и Абхазии позволил выявить, как позиция государства и административных органов влияют на условия жизни, социальный статус и интеграционный потенциал мигрантов.

Причины, толкающие различных по своему положению людей к выезду из государств Средней Азии в Россию многообразны, причем они разнятся в отдельных странах региона. Стратегии миграционного поведения зависят от ситуации на родине, от различного социального статуса и образовательного уровня самих мигрантов, от цели их приезда в Россию, от длительности их пребывания в стране, и в некоторой степени – от личной удачи и других случайных факторов. Исследование позволило расширить представление об основных факторах, определяющих положение, условия жизни мигрантов, о моделях жизненной стратегии трудовых мигрантов из Средней Азии, способах их адаптации в принимающем обществе, интеграционном потенциале.

Этапы и причины миграции из Средней Азии

С 1992 г. в Россию стали прибывать в массовом порядке первые представители коренных в Средней Азии народов - беженцы из охваченного гражданской войной Таджикистана, в том числе, памирских народностей, которые преследовались как исмаилиты[1]. Вторая волна мигрантов стала покидать Таджикистан в 1995-1998 г. из-за разрухи, безработицы и политической нестабильности. В этом миграционном потоке значительную долю составляла интеллигенция, которая рассчитывала на достойную жизнь в России. Третий этап был по-прежнему связан преимущественно с массовым притоком жителей Таджикистана, вследствие безработицы и катастрофически низкого уровня жизни у них на родине. Мужчины отправлялись в Россию на заработки, большую часть которых они отсылали своим семьям, оставшимся на родине. Трудовые мигранты из этой страны уже имели в России определенную базу, благодаря предыдущим волнам миграции, связанным с политическими причинами. Позднее выходцев из Таджикистана в Россию стали приезжать мигранты из Узбекистана и Киргизии, поток которых заметно увеличился с 2002-2003 г., после того, как Россия постепенно оправилась после кризиса 1998 г. и экономическая ситуация стала улучшаться. В крупных городах и связанных с мегаполисами областях оказались востребованы различные частные услуги, такие как извоз, строительство и ремонт, гастарбайтерам можно было устроиться на неквалифицированные рабочие места в сфере жилищно-коммунального хозяйства и торговли, а также на некоторые промышленные и сельскохозяйственные предприятия[2].

С конца 1990-х годов наблюдался рост трудовой, преимущественно временной, миграции из Таджикистана, Узбекистана и Киргизии также и в Казахстан, где, благодаря инвестициям, получила развитие горнодобывающая промышленность, а вслед за ней оживилась экономическая ситуация в целом ряде регионов[3].

С последним этапом совпало появление в 2003 г. и в Абхазии первых трудовых мигрантов из Средней Азии. Их поток увеличился после официального оформления независимости Абхазии летом 2008 г. и продолжает нарастать, благодаря появлению здесь первых мигрантских сетей [4].

С октября 2008 г. трудовые мигранты в России ощутили воздействие экономического кризиса. Поскольку большая их часть работает в строительстве и в некоторых других отраслях промышленности, спад в экономике привел к потере ими работы, сокращению заработка и к возвращению части мигрантов обратно. Так, согласно обследованию таджикских мигрантов, проведенному в марте 2009 г., более 20% вернулись обратно из-за кризиса, две трети испытали на себе воздействие кризиса: уменьшение выплат за работу, ухудшение условий труда и жизни[5].

Таким образом, со временем политические причины миграции из Средней Азии сменились на экономические, в 2000-х годах в Россию стали направляться всё увеличивающиеся потоки трудовых мигрантов. Выходцев из Средней Азии толкает на поиски работы за пределами своих стран массовая безработица, крайне низкие зарплаты, но самое главное, особенно для сельских жителей - постоянное сокращение площади земельных и водных ресурсов на душу населения вследствие высокого и по ныне уровня естественного прироста населения[6]. В целом ряде районов и областей Таджикистана и Узбекистана многие семьи уже не могут прокормиться с собственного участка и оказываются на грани голода, поскольку урожай с него часто является главным источником пропитания для семьи еще с советских времен[7].

В Таджикистане, по данным 2006 года, среднемесячная оплата труда составляла 33,4 доллара, в том числе в аграрном секторе – 10,2 доллара, пенсия – 11,8 доллара. По различным оценкам, численность внешних трудовых мигрантов в 2008 г. была от 500 тыс. до 800 тыс. человек, причем 97, 7% мигрантов работали в России, 72% - сезонные работники, которые возвращались на родину в зимние месяцы[8].

О миграционной ситуации в Узбекистане можно говорить на основании поступающих из этой республики источников, не всегда, впрочем, вызывающих доверие. По официальным данным, в 2005 году отрицательное сальдо миграции составило 102 тыс., в 2006 году 65,5 тыс., а в 2008 г. 25,8 тыс. человек, причём в 2006 г. из республики эмигрировало около 98 тыс. человек, что на 12,3 тыс. больше, чем в 2005 году. Основной поток мигрантов направляется в Россию (68% всех внешних миграций) и в соседний Казахстан (26%). Судя по материалам, которые приводились относительно безработицы, более всего страдают от неё сельские жители, самая высокая безработица в Ташкенте, Хорезмской области, Навоийской и Кашкадарьинской областях[9].

Киргизия так же, как и соседние республики, преимущественно аграрная страна с невысоким уровнем развития производства. Это обстоятельство предопределяет очень большую долю безработицы и сильную, хотя и не критическую напряженность в сфере землепользования. По сведениям Государственного комитета по миграции и занятости КР, в 2006 году фактически насчитывалось 424,4 тыс. безработных, из них зарегистрированных – 198 тыс. Вместе с тем, даже наличие зарплаты или пенсии не спасает от крайней бедности: среднемесячная зарплата достигла в 2006 году 75 долларов, а средний размер пенсий – 22 доллара[10]. Трудовая миграция из пятимиллионной Киргизии является одним из определяющих факторов экономической и политической ситуации в стране. По данным Национального статкомитета, численность трудоспособного населения в Киргизии составляет почти 3 млн. человек, из которых в республике занято почти 2 млн. (65%), а за её пределами – более 500 тыс. человек[11]. В основном, это – временные мигранты. Так, только за 9 месяцев 2008 г., на территорию России въехали 428 тыс. граждан Киргизии[12].

Несмотря на острый дефицит природных ресурсов, по крайней мере, три среднеазиатских государства делают в своей экономической политике ставку на хлопководство. В Таджикистане, Узбекистане и Туркменистане хлопководство играет решающую роль в экономике, во многом предопределяя направление социально-политического развития новых государств, общественно-политический строй и миграционное поведение граждан. Государство навязывает крестьянам через местную администрацию или частные структуры монокультуру, при этом сами земледельцы практически ничего не получают от этой доходной для страны отрасли, производство хлопка для большинства хозяйств чрезвычайно невыгодно. В тех или иных формах авторитарные режимы Узбекистана, Таджикистана и Туркменистана фактически используют репрессивную систему и внеэкономическое принуждение, эксплуатируя сельское население. В хлопковой отрасли широко используется фактически принудительный труд женщин, детей, школьников и студентов. Сама эксплуататорская природа производства хлопка ведёт к тому, что недемократичный, репрессивный характер политических систем становится почти неизбежным. Тяжёлые условия работы и катастрофически низкий уровень жизни заставляют трудоспособное население и особенно молодежь уезжать в поисках любой работы[13].

Стратегии выживания и интеграционный потенциал

Среднеазиатских мигрантов, даже выходцев из одной страны или одного района, нельзя рассматривать как единое целое. В основном трудовые мигранты приезжают в Россию временно, их цель – накопить денег для своей семьи, хозяйства и вернуться на родину. Гораздо меньшее число выходцев из Средней Азии стремится закрепиться, интегрироваться в принимающее общество и остаться здесь на постоянное проживание. Стратегии временных и постоянных мигрантов принципиально различаются, однако между теми и другими нет чётких границ, поскольку небольшая доля временных мигрантов колеблется в своём выборе относительно страны дальнейшего проживания. Некоторые полагают, что если в течение нескольких лет сумеют освоиться и продержаться в России, найти приемлемую работу и жильё, то могут принять решение остаться здесь навсегда. В то же время, от такого решения людей, как правило, удерживает наличие семьи и (или) родственников на родине, которым необходимо помогать, посылать заработанные деньги.

Для оценки интеграционного потенциала трудовых мигрантов важно учитывать следующие факторы. Во-первых, наличие у подавляющего большинства семей, оставшихся на родине, во-вторых, то, что России их основной круг общения ограничен, как правило, маленькой группой сородичей и земляков, которая часто формируется еще на родине до отъезда. Также одним из определяющих факторов является задуманная цель приезда (у подавляющего большинства – временное пребывание для заработка) и связанная с ней практика постоянной отсылки полученных денег на родину. В середине 2000-х денежные переводы из России составляли 35% ВВП Таджикистана, 18% ВВП Узбекистана, 17% ВВП Киргизии[14]. Средний перевод в эти три страны во 2 квартале 2006 г. составлял соответственно 400, 600 и 500 долл. США. При этом, средняя зарплата в странах выхода примерно в десять (!) раз менее этих сумм, поэтому мигрантам крайне выгодно работать в России[15]. Подавляющее большинство из них отсылают домой своим родным от половины до двух третей заработанных денег, часть из которых идет на текущие расходы, связанные с питанием семьи, а часть обычно копится для последующих крупных приобретений самого гастарбайтера. Так, после возвращения на родину на заработанные деньги многие планируют построить новый дом для своей семьи, расширить хозяйство, купить машину или участок земли. Эта стратегия является верным показателем, что мигрант не планирует интегрироваться в принимающее общество, не создает для этого нужной материальной базы, а твердо связывает свою судьбу и благополучие с возвращением на родину.

Жизненные планы среднеазиатских мигрантов во многом обусловлены развитым в традиционных обществах (частично сохраняющихся преимущественно в сельской местности) духом коллективизма, т. е. давления группового, общинного самосознания над индивидуальным. Этот тип самосознания предполагает особую значимость для личности мнения сообщества, членом которого он себя считает – обычно круга земляков, родственников, с которыми он находится в тесном социальном и материальном взаимодействии. Одним из главных элементов системы ценностей такого человека является его деятельность на благо своей общины, в которой он может рассчитывать на уважение и безусловную поддержку, что воспринимается как элементы собственного процветания. Важно, что мигранты на новом месте жительства также образуют подобие таких общин, которые являются как бы «дочерними» по отношению к существующим на родине. Эти новые общины весьма замкнуты и слабо проницаемы, закрыты для посторонних, что во многом лишает их членов и возможности, и стремления к интеграции в принимающей стране.

От стремления закрепиться в России многих мигрантов удерживает и отношение к ним местных жителей, постоянные напоминание о том, что они здесь «чужие», а также угрозы и агрессия со стороны националистически настроенных людей, число которых немало в России.

Трудности, а порой и искусственные препятствия в получении официальных разрешительных документов на пребывание и работу предопределили огромное число ам иностранцевиятной обстаносвки в Россиинелегальных мигрантов в России. Это стало еще одним важным фактором, ограничивающим число людей, желающих и способных интегрироваться в российское общество, добиваться получения гражданства. Сложности при оформлении документов, не всегда доступные и понятные простым людям, для которых русский не является родным языком, и которые подчас не имеют даже элементарных правовых знаний, приводят большинство мигрантов к приобретению поддельных документов в сомнительных фирмах. Часто оформление нужных бумаг берут на себя сами работодатели или вербовщики, иногда им помогают знакомые милиционеры, и мигранты часто сами не знают, липовые или настоящие у них документы[16].

Среди приезжих из Средней Азии - подавляющее большинство нелегалов. Незаконный статус влечет за собой проблемы, связанные с бесправием этих людей, их беззащитностью перед работодателями, милицией, властями, нещадной эксплуатацией хозяевами, невозможностью рассчитывать на мало-мальски приемлемое жилье, в результате - проживанием многих и многих тысяч людей в непригодных для жизни помещениях в антисанитарных условиях[17]. Важно, что российские чиновники и служащие, прежде всего местного уровня, в частности - работники коммунального хозяйства, строительной сферы сами заинтересованы в нелегальном статусе мигрантов. Это позволяет госслужащим в обход закона их эксплуатировать, предоставляя работу, неподходящее для проживания помещение, и, пользуясь их бесправием, наживаться на разнице между положенной по штату зарплатой и фактически выплачиваемой гастрабайтерам[18].

Временные мигранты

У временных мигрантов наблюдается выраженная половая диспропорция: подавляющее большинство из них – мужчины трудоспособного возраста, семьи которых остались на родине. Мигранты посылают им основную часть своего заработка, довольствуясь самым необходимым, и регулярно, если позволяют обстоятельства, примерно раз в год ездят туда на один-два месяца, обычно - зимних. Временные трудовые мигранты не стремятся получить гражданство РФ, большую их долю составляют выходцы из сельской местности, с низким уровнем образования и правового сознания. Эти люди являются самой многочисленной и в то же время самой незаметной для посторонних наблюдателей категорией мигрантов. Согласные на любую чёрную работу, они чаще всего абсолютно бесправны и безжалостно эксплуатируются работодателями, подвергаются вымогательствам. Мигранты этого типа, как правило, слабо владеют русским языком, живут нелегально, главным образом на отдалённых сельских объектах или скрытно на заброшенных территориях в городах, небольшими (по нескольку человек) замкнутыми коллективами. Выжить и заработать в ужасающих условиях им помогает сознание того, что все это временно, рано или поздно они вернутся к себе на родину.

Они испытывают постоянную угрозу, исходящую от правоохранительных органов, от милиционеров, которые время от времени совершают рейды на места возможной работы нелегалов, грозят им арестом и выдворением, вымогают деньги. Они находятся в большой зависимости от работодателя, который обычно предоставляет им временное жильё и прячет от милиции. Эти мигранты почти не общаются с местным населением, кроме своих работодателей и продавцов ближайших магазинов, и, естественно, практически не испытывают культурного влияния извне. Их социальная среда сохраняется на родине, куда они ездят в отпуск. В России они просто выживают, зарабатывая деньги для своих родных. Сами готовят себе простую еду, по мере возможности - согласно своим обычаям, обходятся лишь самым необходимым, порой живут в совершенно не приспособленных для этого помещениях, без канализации и водопровода – в сырых подвалах, вагончиках или подсобках. Такие группы были обследованы автором в Ленинградской области в 2006 году и в Ставропольском крае в 2007 году. Обследование нелегальных мигрантов в г. Москве показало в целом аналогичную картину[19].

Среди среднеазиатских мигрантов можно встретить граждан Таджикистана, Узбекистана и Киргизии. Заработанные средства вкладывают у себя на родине главным образом в покупку земли, строительство жилья и т. п. Особенности жизненной стратегии выходцев из трёх среднеазиатских государств различаются в зависимости от социально-экономической ситуации в каждой стране. В более выгодном положении находятся представители Киргизии, которые озабочены, прежде всего, накоплением денег на приобретение недвижимости и обустройстве хозяйства на родине. То, что у многих опрошенных уже есть своя земля для обзаведения хозяйством, связано с отсутствием столь острого дефицита на этот природный ресурс именно в Киргизии, в отличие от многих районов соседних Таджикистана и Узбекистана.

У большинства мигрантов в кишлаках или аулах остались большие семьи, по нескольку детей и другие родственники. Часто именно родные и двоюродные братья или свояки образуют костяк бригады гастарбайтеров. Если оба родителя выехали на заработки, детей оставляют на бабушек и дедушек. В кишлаке практически у каждого из опрошенных есть хозяйство, больший или меньший участок земли (в среднем 10-20 соток), на котором выращиваются овощи и фрукты для своей семьи. По словам выходцев из Узбекистана, у них на родине работу найти не так сложно, но заработки крайне малы и прожить на них невозможно. Аналогичная ситуация в Таджикистане и Киргизии, но там порой трудно найти даже любую работу. В этих трех странах остается немало трудоспособных мужчин, которые хотели бы тоже уехать на заработки, но их сдерживает отсутствие «начального капитала» - невозможность собрать деньги на билет (10-15 тыс. руб.), кроме того, власти Узбекистана стали препятствовать выезду своих граждан: в СМИ запрещается помещать информацию о трудоустройстве за границей, возникают сложности при пересечении границы[20].

Сформировавшиеся в одном из районов Ленинградской области бригады мигрантов состоят преимущественно из киргизов-земляков – выходцев из Баткентского района Ошской области, которые были знакомы друг с другом еще до отъезда или связаны узами родства. Состав этих бригад непостоянный: проработав несколько лет и, скопив определённую сумму денег кто-то уезжает на родину, в то время как новые люди из того же района приезжают на временные заработки и вливаются в существующие бригады. Они по-своему приспособились к вынужденным условиям жизни: обзавелись самыми необходимыми в хозяйстве бытовыми приборами, обустроили убогое жилье. Экономя скудные средства, которые можно тратить на еду, они покупают продукты вскладчину, делая запасы, женская бригада доярок даже выпекает лепешки в своей тесной комнатушке, не тратясь на хлеб. Ежедневная, почти без выходных работа не позволяет им месяцами выбираться даже на прогулки в ближайшие окрестности. Большинство из мигрантов практически не бывали в Петербурге, в лучшем случае могли назвать одну станцию городского метро. Очевидно, что у этой категории мигрантов интеграционный потенциал крайне низок.

Представителей описанной категории трудовых мигрантов в целом нельзя рассматривать как самостоятельных наёмных работников. Из-за слабого знания русского языка и крайне ограниченного круга общения эти люди нуждаются в более продвинутом земляке-опекуне, который осуществлял бы их связь с «внешним миром», включая почту, банк, транспорт и другие объекты местной инфраструктуры, а также в случае необходимости помог бы защититься от недобросовестного работодателя. Эту задачу частично выполняют бригадиры, которые от имени бригады в несколько человек – чаще всего своих родственников или земляков – договариваются с работодателями, требуют с них обещанную оплату, иногда выясняют отношения с милицией. Эти люди имеют определённый уровень образования, лучше других владеют русским языком и обладают высоким авторитетом среди своих соотечественников. Один из бригадиров – также выходец из Баткентской области Киргизии, А. одно время жил в Ленинградской области с семьей, дочка ходила в местную школу. А. – председатель районного отделения одной из зарегистрированных организации, которая объединяет петербургских киргизов. В 2006 г. под эгидой этой организации отмечали вскладчину Науруз-байрам в расположенном неподалёку ресторане, было около 500 человек. А. «любит погулять», поездить, ему удавалось посмотреть Петербург, он смог назвать несколько станций метро.

Связи и деятельность А. стали одним из ключевых факторов, благодаря которому в данном районе сформировалась сеть киргизских трудовых мигрантов. Он имеет большой авторитет не только среди здешних рабочих, но и у себя на родине, где считается баем, построил за заработанные в России деньги большой каменный дом, имеет престижный автомобиль. При этом А. наравне со своими земляками занят крайне тяжёлой и непрезентабельной, по российским понятиям, работой на скотобойне и по внешнему виду никак не выделяется среди них. Факт, что сама по себе работа в России – практически любая – считается весьма и весьма престижной для выходцев из Средней Азии подтверждается и данными московского обследования[21].

Такие, как А., продвинутые мигранты, «бригадиры» обладают выраженными адаптивными качествами и могли бы в некоторой степени интегрироваться в российское общество, хотя их социальный статус остался бы при этом очень низким по российским меркам. Большинство из них стремится вернуться на родину, где они считаются уважаемыми людьми, обладают весомым авторитетом и могут на заработанные деньги обустроить своё семейное хозяйство, помогать родственникам.

Среди образованных и квалифицированных выходцев из крупных городов среднеазиатского региона также преобладают те, кто в значительной степени включен в общинные отношения, и часто становится для большой группы мигрантов-земляков авторитетным представителем и помощником в отношениях с различными структурами в принимающем обществе. Многие из таких людей не планируют менять гражданство и не становиться россиянами, несмотря на то, что такие возможности у них в принципе имеются. Главное, что их удерживает от такого шага – это хорошие перспективы в будущем на родине, недостаточно высокий статус в России и, что важно, – негативное, а порой и внеправовое отношение к мигрантам со стороны местных жителей и властных структур, а также - большие, часто непреодолимые сложности с получением российских документов.

Почти все из опрошенных выходцев из среднеазиатского региона имели сложности и проблемы с российскими административными и правоохранительными органами. Более взвешенно об этом вспоминали трудовые мигранты в г. Сухуме, сравнивая ситуацию в Абхазии и России. Практически все из них приобрели значительный опыт работы в нашей стране и вспоминают немало негативных ситуаций. Во-первых, всех коснулись трудности, связанные с оформлением документов («правильную» по срокам пребывания в РФ миграционную карту, временную регистрацию по месту жительства и разрешение на работу).

Тяжелые впечатления от пребывания в России были связаны у мигрантов с отношением к ним властей, особенно – с «проверками» милиционеров, которые почти всегда вымогали взятку под видом «штрафа», и с недоброжелательными, подчас враждебными, националистическими настроениями отдельных представителей местного населения. Все оказавшиеся в Абхазии мигранты отмечали гораздо лучшие условия труда и отсутствие притеснений со стороны властей в этой стране, а главное – отсутствие сложностей с документами. Вместе с тем, почти никто из опрошенных не планировал обосноваться там навсегда, люди хотели вернуться домой, накопив денег. Возможно, такая позиция обусловлена не только их жизненной стратегией, но и слишком малым для глубокой адаптации сроком пребывания большинства из них в Абхазии (не более 1-2 лет).

Узбек С. – инженер из г. Ташкента работал в России по строительной специальности с середины 1990-х годов. Несмотря на то, что у этого вполне интеллигентного на вид человека были правильно оформлены все необходимые документы, в Москве он часто сталкивался с произволом милиции и агрессией националистически настроенных людей. Неоднократно милиционеры в метро его останавливали, вымогая деньги. Однажды милиционер взял у С. из паспорта справку о временной регистрации и, несмотря на то, что документ был подлинный и оформлен по всем правилам, сказал: «давай 2 тыс. руб., а то разорву справку», и после отказа платить действительно разорвал ее на клочки. В 1996 г. националисты в Москве избили С. и порезали у него вены на руке, с тех пор рука не очень хорошо работает. Из-за неблагоприятной обстановки в России С. в 2003 г. на свой страх и риск приехал работать в Абхазию, где живет с семьей уже более 6 лет, снимает дом, стал успешным архитектором. С. планирует открыть в Ташкенте свою фирму, когда заработает за границей достаточно денег. Казалось бы, инженер С. живет скорее как индивидуалист, чем член родственной общины. Однако среди большинства, если не всех работников-узбеков в Абхазии, он известен, пользуется большим авторитетом и выполняет функции не только координатора, но и помощника, заступника в сложных ситуациях. Он – единственный из опрошенных выходцев из Средней Азии посещает сухумскую мечеть и принимает участие в мероприятиях этой общины. С. при необходимости улаживает отношения с теневыми структурами, в среде которых есть желание «собирать дань» с заработка мигрантов.

В последние годы на фоне повышения уровня жизни в российских мегаполисах неквалифицированные рабочие места, традиционно невостребованные местными жителями, стали занимать трудовые мигранты. Зарплаты подсобных рабочих, работников коммунальных служб стали весьма привлекательными для мигрантов, как и то обстоятельство, что дворникам, к примеру, предоставляется помещение для временного проживания. Кроме того, продвинутые мигранты успешно зарабатывают в крупных городах частным извозом. Важным условием при устройстве на официальные вакансии, как и для работы водителем, является наличие легальных документов. Это приводит к радикальному отсеву из претендентов на такие виды работ людей с неразвитым правовым сознанием и слабым знанием русского языка. Подобные должности способны легально получить, как показывает практика, лишь лица с достаточно высоким уровнем образования, которые, как правило, на родине были заняты интеллектуальным трудом. Их статус после переезда, по общему правилу, значительно ниже, чем на родине, однако этот факт компенсируют приличные условия труда и заработка.

Киргиз А.А., по образованию экономист, занимал в Бишкеке солидную должность в министерстве, однако заработки там составляли менее 50 долларов в месяц, что крайне мало для семьи с шестью детьми-школьниками. В Москве А.А. уже около 4 лет, он устроился на работу дворником с окладом 7–8 тыс. рублей, ему выделили небольшую комнату. А.А. очень доволен своим нынешним положением: нормальное жильё, спокойная работа, приличный заработок, часть которого он отсылает семье. Как и многие другие киргизы, А.А. рассматривает своё пребывание в Москве как временное явление, он рассчитывает прожить здесь ещё 5-6 лет, накопить денег и вернуться обратно. Он планирует со временем устроить старших сыновей, когда те подрастут, учиться в российские вузы, но по окончании учебы хочет, чтобы дети вернутся в Бишкек.

Бывший сотрудник банка в Бишкеке, экономист А.Т., киргиз, несколько лет назад приехал в Москву из-за очень низкой зарплаты в Киргизии. Занимается частным извозом, зарабатывает 10–12 тыс. рублей, снимает комнату. Как и его товарищ А.А., собирается проработать здесь ещё несколько лет, а потом вернуться обратно к своей семье (у него жена и четверо детей), которую периодически навещает в Бишкеке. Круг общения у А.А. и А.Т. небольшой, они живут как бы «сами по себе», но недавно вступили в новый профсоюз трудовых мигрантов.

А.А. и А.Т. представляют ещё один тип временных трудовых мигрантов – это продвинутые индивидуалисты, горожане с изначально высоким социальным статусом, которые приехали в Россию на заработки, но не стремятся остаться здесь навсегда, полагая более комфортной для себя и своей семьи сложившуюся жизнь на родине, где они и их семьи обладают высоким статусом и авторитетом. Они практически не связаны какими-либо групповыми обязательствами с земляками гастарбайтерами, но имеют возможность отстаивать свои права в организации, построенной по модели современного гражданского общества.

Постоянные мигранты

Думать о радикальной смене жительства могут в первую очередь либо одинокие молодые люди (и мужчины, и женщины), на которых не лежат обязательства содержать родственников, либо продвинутые молодые пары, а, кроме того семьи, которые в силу материальных обстоятельств или соображений безопасности вынуждены навсегда покинуть родину. Другая категория – это мигранты, которые мыслят себя как временные, но в силу различных причин (в том числе, например, недостатка денежных средств или развала семьи) не могут или не хотят в ближайшее время возвращаться на родину, однако и не связывают окончательно свою жизнь с Россией.

Безусловно, на постоянное место жительства в нашу страну приезжает, прежде всего, интеллигенция – выходцы из городской среды с высшим образованием, для которых жизнь в мегаполисах привычна, как и владение русским языком. Эти люди в той или иной мере обладают правовыми знаниями, им легче собрать и подготовить необходимые документы, легализовать свое пребывание. В РФ они, как правило, устраиваются с резким понижением своего социального статуса, но все же здесь им часто комфортнее, чем на родине. Еще категория способных и готовых к интеграции переселенцев - это студенты, которым удалось поступить на учебу в российские вузы. Родители-интеллигенты, которые содействовали поступлению, часто дают четкую установку закрепиться в России, настраивая, к примеру, что «здесь (в Ашхабаде) тебе делать нечего»[22].

Вместе с тем представляется, что основной причиной, заставляющей преследовать цель получить гражданство и остаться в России, являются не столько личные характеристики самого мигранта, сколько те обстоятельства, которые сложились на его родине. В последнее десятилетие XX века это были, прежде всего, политические факторы, этнические и региональные конфликты, в частности гражданская война в Таджикистане. В начале нового тысячелетия им на смену пришли экономические факторы, связанные с катастрофическим дефицитом земельных и водных ресурсов в Узбекистане и Таджикистане, что в значительной мере обусловлено сохраняющейся монокультурой хлопка. Именно из этих двух стран отмечено значительное число мигрантов, желающих найти в России постоянное место жительства. Среди них встречаются семьи, мало способные к интеграции в российское общество, общающиеся лишь внутри своей малой группы, не обладающие какой-либо правовой подготовкой и социальным навыком, необходимыми для легализации своего положения. Есть и более продвинутые, заручившиеся, благодаря своему жизненному опыту, образованию и индивидуальным качествам, поддержкой и содействием со стороны живущих в России знакомых, друзей, работодателей. В любом случае выбор большинства таких мигрантов нельзя рассматривать как реализацию их жизненных ценностей, наоборот, стремление остаться в России – это, как правило, вынужденная мера, направленная на то, чтобы обеспечить нормальные условия, а порой – просто выживание для себя и своей семьи. Однако есть и общие черты социального поведения у тех выходцев из Средней Азии, которые решили остаться жить в России. Эти люди, как правило, живут в России семьями, включая маленьких детей, весь заработок тратят на себя и добиваются получения российского гражданства.

Тем не менее, не все из них, несмотря на проявленное стремление, имеют реальные шансы адаптироваться к российской действительности, разобраться в правовой ситуации, легализовать свое положение. Некоторых мигрантов из Таджикистана и Узбекистана толкает на переезд в Россию ощущение безысходности: на родине у них подчас нет перспектив получить землю, достаточную для обеспечения продуктами своей семьи, при этом и нет возможности найти заработок, необходимый для того, чтобы прокормить семью. Поэтому они вынуждены не только выезжать на заработки в Россию, но и привозить сюда свои семьи, включая малолетних детей.

На молочной ферме в Ленинградской области автору в 2006 г. повстречались три семьи из Хорезмского оазиса, которые уже по нескольку лет работали здесь, жили семьями с несколькими малолетними детьми в перегороженном пыльном бараке – пристройке к помещению со скотом. Никто из них не может вернуться на родину, где нет работы, а на семью полагается 4 сотки земли, с которых невозможно прокормиться. В целом их устраивают здешние условия – и работа, и жилье, есть и возможность получить молочные продукты для детей. Оба супруга одной из семей окончили в своё время Костромской сельскохозяйственный институт, вернулись в Узбекистан, но не смогли там устроиться. Более 5 лет они живут здесь и постоянно работают на ферме. Все эти люди слабо говорят по-русски, мало с кем общаются, их правовое сознание не развито и недостаточно для той цели, которую они перед собой поставили. Они рассчитывают получить российское гражданство на том основании, что все эти годы живут здесь и работают на ферме, получая зарплату по каким-то ведомостям, которые должны храниться в конторе. Они плохо понимают, что живут и работают нелегально, без регистрации и записей в трудовой книжке, поэтому их «стаж» не может быть учтён для получения гражданства. К ним часто наведывается милиция проверять документы, штрафует и угрожает выдворением, чего они боятся более всего.[23]

Можно только догадываться, в каких отчаянных условиях эти семьи жили на родине в Узбекистане, если описанные условия на ферме им кажутся приемлемыми и вполне сносными и их главным желанием остается получение легальных документов, чтобы органы власти их не беспокоили, и они могли бы продолжать работать. По-видимому, такие семьи обречены еще долгое время оставаться нелегальными, жить своим маленьким коллективом, не имея достаточных возможностей, чтобы интегрироваться в российское общество.

Сравнительно немногочисленную категорию составляют «неосознанно постоянные» мигранты, которые неплохо для своих сограждан устроились, адаптировались, и хотя планируют когда-либо вернуться на родину, но уже давно там не были в силу различных обстоятельств и не знают, когда смогут уехать.

Так, водитель московской маршрутки, киргиз из Джалал-Абада получил высшее образование инженера-технолога в Ферганском институте. Некоторое время работал в Узбекистане, пару месяцев стажировался в Корее на автомобильном заводе. В Москве уже 5 лет безвыездно. Все его младшие братья здесь, а старшие – на родине. На родине у них 15 соток земли, большую часть из которой купили недавно на заработанные уже здесь деньги. Он отсылает на родину менее половины заработка, достаточно много оставляет для себя, «чтобы здесь можно было жить нормально». Его семья распалась, прежняя жена уехала, на родине его никто не ждет. Он хотел бы найти здесь скромную женщину лет 35, но пока не может, т.к. все время на работе практически без выходных. Работает с 5-6 утра до 8-9 вечера каждый день, фактически кроме работы ничего не видит и не успевает. Живет в съемной однокомнатной квартире с 4-5 товарищами или родственниками, все – водители маршруток, уходят рано, приходят поздно. Его устраивает, что он водит маршрутку, т.к. здесь сам себе хозяин, работает, сколько хочет, оговоренную сумму отдает, остальное все – его заработок. У этого человека есть нормальные документы, разрешение на работу и хорошие шансы получить если не гражданство, то вид на жительство, хотя он пока об этом не задумывался[24].

Сохраняя свою этническую идентичность и социально-культурные связи с регионом выхода, некоторые мигранты постепенно накопили опыт адаптации к условиям жизни в России, который передаётся ими вновь прибывающим переселенцам. Среди таких переселенцев некоторых можно отнести к типу «бригадира», который в силу личных качеств, упорства, добросовестности и удачного знакомства со своим «хозяином» стал очагом притяжения для родственников. Так, хорезмский узбек М. устроился на работу к ставропольскому фермеру в 2003 г., позднее перевез жену с двумя детьми. Здесь же работали его братья. В обследованный поселок под Ставрополем несколько лет назад приехало, благодаря знакомству с М. и в надежде на его покровительство, еще 10–15 семей узбеков, большинство живут нелегально, часть из них была выдворена властями. М. хочет закрепиться в России, получить гражданство. Он особо подчёркивал дружбу со своим хозяином и совместное с ним проведение досуга, дети М. учатся в русской школе, он живет в предоставленном работодателем доме и имеет в подсобном хозяйстве корову – всё это свидетельствует о его стремлении и хороших возможностях интегрироваться в принимающее общество. В то же время, он является лидером непостоянной группы узбеков, своих земляков и родственников, с которыми отмечает национальные праздники, также он поддерживает тесные связи с родными в Узбекистане. Основная причина, побудившая М. обосноваться в России, связана с тяжелейшим экономическим положением и состоянием земельных ресурсов в Хорезмской области.

В отличие от типа авторитетного мигранта, условно названного «бригадиром», те, кто намерен остаться в России, подчас отвергают жизненную стратегию, предполагающую поддержание тесных связей с оставшимся на родине кругом родственников и с группами мигрантов-земляков, и психологически склоняются к типу «продвинутых индивидуалистов». Молодая супружеская пара киргизов (оба – с высшем образованием, полученным в Бишкеке) твердо намерена добиваться российского гражданства. Таксист К. родом из Ошской области после окончания вуза устроился работать милиционером в Бишкеке, но зарплата была крайне низкая. Приехал в Ленинградскую область в 2003 году, так как здесь были земляки, которые до него 3 года работали на совхозной ферме, всё это время проживая в сараях без регистрации. Жена А. окончила университет по специальности «туристический бизнес». К. раньше покупал «левую» регистрацию, это дешевле, но милиция часто проверяла и уничтожала фальшивые документы. Молодые люди снимают комнату у хозяйки в частном доме, которая оформила им настоящую временную регистрацию, машина К. зарегистрирована на тех же хозяев. А. устроилась на должность со знанием компьютера в управление консервного завода, хотя работает нелегально, так как у нее нет гражданства. Они не собираются возвращаться в Киргизию насовсем, а хотят обосноваться здесь, под Петербургом[25].

В отличие от типа временного мигранта, условно названного «бригадиром», К., хотя и помогает соотечественникам, но делает это скорее «по-знакомству», за деньги, или из сочувствия. Вместе с тем, он сознательно избегает роли лидера группы, смотрит и оценивает жизнь знакомых нелегальных мигрантов не «изнутри», а уже со стороны и стремится интегрироваться в российское общество. Сделать это ему легче, благодаря полученному образованию и приобретённому опыту жизни в Бишкеке - столичном городе.

В целом, согласно собранным материалам, можно выделить несколько категорий трудовых мигрантов с принципиально различной стратегией поведения и интеграционным потенциалом. Наиболее способны к адаптации и интеграции в России, при этом имеют возможность занять не самое низкое, по критериям нашей страны, социальное положение – это «индивидуалисты». Их менталитет, сложившийся благодаря обучению в высших учебных заведениях и опыту жизни в крупных городах, предполагает отход от коллективистского мышления. Эти люди более ориентированы на ценности, связанные с их личным и семейным благополучием, ради достижения которых они готовы полностью или частично отказаться от поддержки оставшегося на родине окружения и перенять модели поведения, свойственные принимающему обществу. Их решение окончательно сменить место жительства и закрепиться в России во многом определяется их личным выбором и комплексом индивидуальных причин. В то же время, существенные различия жизненных стратегий, которых придерживаются выходцы из Киргизии, с одной стороны, Узбекистана и Таджикистана – с другой, свидетельствуют, что все же определяющую роль в этом выборе играет ситуация на родине. Подчас менее приспособленные к российской жизни, с низким интеграционным потенциалом узбеки или таджики проявляют гораздо большую заинтересованность и стремление получить гражданство и закрепиться в России, чем лучше адаптированные выходцы из киргизских городов. Последним выгоднее и комфортнее, накопив в России достаточную сумму денег, уехать на родину, где они могут рассчитывать на приемлемые условия жизни, высокий социальный статус и близкий по духу круг общения.

Общественные организации в помощь мигрантам

В России существует целый ряд самых различных общественных организаций, которые в той или иной мере призваны помогать мигрантам адаптироваться в бытовом и правовом смыслах, правильно подготовить и оформить документы, решать различные правовые вопросы, подыскать легальную работу и даже жилье, а также поддерживать свою этнокультурную идентичность. Однако усилия большинства этих организаций в помощи именно нелегальным мигрантам часто не достигают цели.

Существующие в российских городах организации среднеазиатских диаспор объединяют, как правило, только часть их элиты, - интеллигенцию, людей, у которых есть потребность возвратиться к культуре своих предков. Во многих городах, в том числе в Москве, в Санкт-Петербурге, в Ставрополе при Домах национальностей или аналогичных государственных учреждениях существует широкий спектр различных этнических обществ. Их организаторы и основное ядро – обычно образованные и благополучные люди, относительно давно живущие в России, имеющие российское гражданство и испытывающие ностальгические чувства по отношению к своей родине. Под эгидой Домов национальностей они имеют возможность проводить различные культурные мероприятия, связанные с народными праздниками, национальными обычаями, но вмешиваться в политику культурным обществам не позволяют. Иногда руководители таких обществ пытаются помогать обратившимся к ним недавним переселенцам, оказывая, например, юридические услуги по обретению гражданства, помогают устраиваться на работу через базу вакансий. Однако такие инициативы носят скорее точечный характер и не охватывают сколь-нибудь широкого круга нуждающихся в помощи трудовых мигрантов.

Практически в каждом регионе есть правозащитные организации, оказывающие правовую и социальную помощь, в том числе нелегальным мигрантам. Региональная общественная благотворительная организация «Ассоциация помощи беженцам» действует в Санкт-Петербурге, она была создана в 1990 году людьми, вынужденно покинувшими места межнациональных конфликтов, и финансируется благотворительными зарубежными и российскими фондами, связанными с правозащитной деятельностью. Ассоциация оказывает бесплатные юридические, медицинские и информационные услуги мигрантам, посильную помощь в трудоустройстве. В Ставрополе функционирует правозащитная организация Ассоциация переселенческих организаций Ставропольского края «Солидарность», она выпускает газету «Преодоление», выступает по радио и существует на средства фондов, в частности «Новая Евразия». В эту организацию обращаются в основном переселенцы, в том числе из Средней Азии, по поводу получения гражданства РФ, за помощью в устройстве на работу, в поисках жилья, с различными юридическими вопросами. Там есть банк вакансий, она помогает разрешить имущественные вопросы в государствах выезда. Местные власти относятся к этой организации настороженно.

Однако подавляющее большинство трудовых мигрантов из Средней Азии не имеет представления о существовании подобных организаций. Даже самые продвинутые из них скептически относятся к возможности получить от них какую-либо правовую или иную помощь. Когда автор этой статьи давала координаты правозащитной организации в Санкт-Петербурге и Ставропольском крае своим собеседникам, выходцам из среднеазиатского региона, они охотно записывали адреса, но говорили, что опасаются идти туда, вообще ехать в город, так как они нелегалы. Более других в подобных организациях заинтересованы люди, ориентированные на постоянное проживание в России и, соответственно, желающие получить гражданство РФ. То есть, туда, прежде всего, могут обраться люди, уже в какой-то мере адаптированные в принимающем обществе, хорошо знающие язык, разбирающиеся в особенностях городской жизни и имеющие хотя бы минимальную правовую грамотность.

Временные, сезонные мигранты, которые составляют подавляющее большинство трудовых мигрантов из Средней Азии, не имеют, как правило, навыков жизни в городах и мегаполисах, у них отсутствует информация о каких-либо общественных организаций или государственных органах. Эти люди боятся отходить от своего жилья или места работы в светлое время суток, у них нет свободного времени для обращения в различные инстанции, им не ясна система взаимодействия с такими структурами и они опасаются подвоха: что их «вычислят» соответствующие органы и выдворят за пределы России. Вместе с тем, именно эта категория мигрантов более других нуждается в юридической, социальной и медицинской помощи, поскольку абсолютно не защищена от жестокой эксплуатации, мошенничества работодателей, посредников, вымогательств чиновников и милиционеров, а также подвержена заболеваниям, связанным с антисанитарными условиями жизни в неприспособленных помещениях. Речь идет, в первую очередь, о самой простой помощи, которая поможет этим людям выжить, сохранить здоровье и избежать рабского, забитого и безответного существования, и только на следующих этапах можно, видимо, будет говорить о помощи в адаптации.

При сравнении условий жизни среднеазиатских мигрантов в России и Абхазии становится очевидным, что их тяжелое, бесправное положение в нашей стране усугубляется отсутствием внятной государственной политики по отношению к мигрантам, сложностями при оформлении документов, а кроме того, - недобросовестной заинтересованностью местных властей и органов правопорядка существующим положением дел, которое дает возможность наживаться на этих людях, нещадно и безответственно их эксплуатировать. Все эти факторы загоняют мигрантов в сферу нелегальной деятельности, делают их бесправными и препятствующими их нормальной адаптации в принимающем обществе. В Абхазии же легальное положение и наличие свободных договорных отношений с местными работодателями позволяет выходцам из Средней Азии жить открыто, относительно спокойно придерживаться своих жизненных устоев, следовать своим этнокультурным обычаям и нормам поведения, не вступая в серьезные противоречия с принимающим абхазским обществом, а порой и взаимодействуя с ним.

[*] Работа выполнена при финансовой поддержке Российского гуманитарного научного фонда,

грант № 09-01-00251а.

--------------------------------------------------------------------------------

[1] Каландаров Т.С. Памирские мигранты-исмаилиты в России. Исследования по прикладной и неотложной этнологии ИЭА РАН. М., 2005. С.8-10; Бушков В.И., Микульский Д.В. История гражданской войны в Таджикистане. М., 1996.

[2] Брусина О.И. Мигранты из Средней Азии в России: этапы и причины переезда, социальные типы, организации диаспор // Вестник Евразии. М., 2008. № 2 (40). С. 67-70.

[3] Садовская Е.Ю. Миграция в Казахстане на рубеже XXI века: основные тенденции и перспективы. А.-А. 2001. С.14, 177-181.

[4] Полевой дневник № 2, Сухум, октябрь 2009 г.

[5] Олимова С., Олимов М. Таджикистан // Этнополитическая ситуация в России и сопредельных государствах в 2008 году. Ежегодный доклад Сети этнологического мониторинга и раннего предупреждения конфликтов // Под ред. В.А. Тишкова и В.В.Степанова. М., 2009. С. 366.

[6] Этническая ситуация и конфликты в странах СНГ и Балтии. Ежегодный доклад, 2006 // Под ред. В.А. Тишкова. М., 2006. С. 365, 377, 397, 411.

[7] Олимова С., Олимов М. Таджикистан. 2009. С. 366; см. также: Брусина О.И. Славяне... С. 61–64; Поляков С.П. Традиционализм в современном среднеазиатском обществе. М., 1989.

[8] Олимова С., Олимов М. Таджикистан. 2009. С. 366.

[9] Назаров Р., Алиева В. Узбекистан // Этническая ситуация... . 2009. С. 383; Назаров Р. Узбекистан // Этническая ситуация... . 2006. С. 411–414.

[10] Хопёрская Л. Киргизия // Этническая ситуация... . 2006. С. 377–378, 386–387.

[11] Хопёрская Л. Киргизия // Этническая ситуация... . 2006. С. 379–380.

[12] Хоперская Л. Киргизия. 2009. С.353.

[13] Хлопковое проклятие: разрушительная монокультура Центральной Азии. Отчёт международной кризисной группы № 93 – Азия, 28 февраля 2005 г.

[14] Торгов О.В. Об историческом аспекте и целях совершенствования законодательного регулирования миграционных процессов в Российской федерации// Российская миграция. №7, июнь 2007. С. 16.

[15] Гусман Н.О. Миграция через призму денежных переводов // Российская миграция. №4, 2007. С. 18-19.

[16] Григорьев М., Осинников А. Нелегальные мигранты в Москве. М., 2009. С. 92.

[17] См. подробнее: Брусина О.И. Мигранты ... . С. 75-92.

[18] Григорьев М., Осинников А. Нелегальные ... С. 39, 80-116.

[19] Брусина О.И. Мигранты ... . С. 75-92; Григорьев М., Осинников А. Нелегальные ... С. 37-115.

[20] Назаров Р., Алиева В. Узбекистан. 2009. С. 382; Полевой дневник № 2, Сухум, октябрь 2009.

[21] Григорьев М., Осинников А. Нелегальные ... С. 24.

[22] Полевой дневник №1. Москва, март, 2010.

[23] См. подробнее: Брусина О.И. Мигранты... С. 82-83.

[24] Полевой дневник №1. Москва, апрель, 2010.

[25] См. подробнее: Брусина О.И. Мигранты... С. 83-85.