Социально-демографический фактор и его влияние на политическое развитие России до 2025г.

И.Н.Тимофеев

Социально-демографический фактор и его влияние на политическое развитие России до 2025г.

Содержание
2. Описание проблемной ситуации
2.1. Долгосрочные тренды социально-демографического развития России
2.2. Социально-демографическое развитие России в постсоветский период
2.3 Экстраполяционные прогнозы социально-демографической динамики России
2.4 Миграционные потребности России и основные источники миграционного притока
2.5 Политическая система России и проблемы ответа на социально-демографические вызовы
3. Социально-демографический фактор и точки бифуркации политического развития России до 2025г.
4. Социально-демографическое развитие и политическая динамика: определение ключевых переменных
5. Сценарии политического развития России в свете социально-демографических вызовов
Сценарий 1. Угасание страны и революционная миграция: коллапс политической системы
Сценарий 2.  Демографический подъем и эволюционная миграция: укрепление и усиление политической системы
Сценарий 3. Колебание демографических показателей с преобладанием негативных тенденций: нестабильность политической системы
Заключение

И.Н.Тимофеев

Социально-демографический фактор и его влияние на политическое развитие России до 2025г.

Содержание

1. Постановка проблемы

Социально-демографическая ситуация представляет собой один из ключевых факторов определяющих сценарии политического развития России. Значимость этого фактора, относительно слабо ощущаемая сегодня, будет с каждым годом все более возрастать. Демографические тренды и тенденции изменения национального человеческого потенциала в будущем могут представлять собой настолько серьезный вызов для политической системы, что адекватный ответ на него будет зависеть от решения проблем, имманентных ей как таковой. Речь идет о таких проблемах как эффективность государственного управления и бюрократического аппарата, способность к нахождению оптимальных и компромиссных политических решений,  внутренняя стабильность и устойчивость к давлению внесистемных, популистских, маргинальных сил, преемственность власти и политического курса с точки зрения возможности реализации долгосрочных социальных проектов, рассчитанных на 25-50 лет.

Каким образом политическая система может реагировать на социально демографические вызовы в перспективе следующих 20 лет? Какие точки бифуркации и какой веер возможных траекторий развития задают эти вызовы? Как сильно может меняться система под их воздействием? Эти вопросы являются проблемными для данной работы.

2. Описание проблемной ситуации

Проблемная ситуация может быть определена следующим образом. На протяжении последних лет в России начался процесс сокращения населения, как результат долгосрочных мировых и национальных трендов социально-демографической динамики. В ближайшие десятилетия Россию ожидает серьезная депопуляция, выражаемая как количественно (численность населения), так и качественно (возраст, социальный состав, уровень здоровья и т.п.). Подобная ситуация ставит под вопрос перспективы экономического развития и способности удерживать и осваивать огромные пространства страны в условиях демографического давления с перенаселенного Юга: решение проблемы будет упираться в вопрос о выживании России и займет центральное положение в политической повестке дня.

Даже самая успешная политика по стимулированию рождаемости и сокращению смертности (сейчас такая политика не может быть названа эффективной) не сможет переломить негативных трендов. Миграция представляет собой практически единственное средство решения проблемы. Вместе с тем - это источник новых долгосрочных проблем, связанных с ассимиляцией большого числа переселенцев. Сегодня российское государство слабо подготовлено к решению основных задач миграционной политики: контролю миграции, эффективному управлению миграционными ресурсами, сглаживанию конфликтных ситуаций. Однако приток большого числа мигрантов, а значит и серьезные трансформации социальной структуры – лишь вопрос времени. В самом широком смысле, эти трансформации либо заставят политическую систему самостоятельно измениться, приспособиться к новым вызовам и управлять ими, либо приведут к серии глубоких социальных и политических кризисов.

2.1. Долгосрочные тренды социально-демографического развития России

Спад социально-демографических показателей, который переживает сегодня Россия, не является характеристикой постсоветского периода. Кризисы, переживаемые страной в последние полтора десятилетия, весьма негативно сказались на динамике роста населения, но не являются первопричиной отрицательных тенденций. Негативный тренд берет свое начало в 30-х гг. ХХв., когда в масштабах государства стала меняться структура населения. Индустриализация страны сопровождалась ростом урбанизации и изменением образца репродуктивного поведения: в городских условиях число рождений, как правило, сокращается. Соответственно, чем в большей степени урбанизируется общество, тем больше сокращается его репродуктивный потенциал – это общемировая тенденция. Нужно так же учитывать, что люди, переселенные из деревни в город в первом поколении, сохраняют традиционные образцы поведения, но к третьему поколению, эти образцы, включая паттерны репродуктивного поведения, становятся окончательно «городскими».

В СССР, как и в других индустриализирующихся странах, рождаемость сокращалась по мере перекачки людских ресурсов из сельского хозяйства в промышленность, из деревни в город. Кроме того, важным фактором стало все возрастающее вовлечение женщин в процесс производства, что негативно сказывается на числе детей в семье.

К 1960-70-м годам факторы смены городского поколения, не останавливающейся урбанизации, вовлечения женщин в производство накладываются друг на друга, ускоряя темпы падения рождаемости. В этот период сказываются и последствия социальных катастроф 1930-1940-х гг. – голода и войны: уменьшение количества потенциальных родителей ведет к снижению числа детей (см. таблицу 1.). Директивные меры, направленные на повышение рождаемости (например, частичная оплата отпусков по уходу за ребенком), принятые в 1981г. способствовали заметному скачку рождаемости: в 1986-1988 Россия вернулась к уровню простого воспроизводства населения, от которого она отошла еще в 1965г. Но эти меры не переломили магистральную тенденцию. После 1989г. последовал резкий спад.[1]

Между тем, спад рождаемости на протяжении долгого времени не сказывался на количестве населения и на его приросте. Это было связано с резким сокращением смертности, которое также вписывается в общемировую тенденцию. В 1920-е гг. Россия включается в общемировые тенденции в рамках эпидемиологического (патерналистского) этапа борьбы со смертностью. Основные методы борьбы – прививки и налаживание системы родовспоможения. В результате, вплоть до конца 1950-х гг. смертность неуклонно снижается и лишь в 70-е смертность населения снова возрастает и остается неизменной до конца 1980-х. (см. таблицу 1). Этот рост связывается с исчерпанием патерналистских методов борьбы и сбоями перехода на индивидуалистский этап, когда снижение смертности стало определятся нормами личного поведения, начиная от отношения к питанию и спиртным напиткам, и заканчивая поведением за рулем и общим отношением к жизни.  Следует отметить, что на Западе (США, Западная Европа, Япония) именно этот фактор стал определяющим в снижении количества смертей.[2] После 1989г. в России смертность, определяемая этими факторами, резко увеличивается.

Таблица 1. Демографическая динамика России (СССР) в ХХв.

Источник: Переведенцев В. Демографическое будущее России.//Прогнозис, 2004, №1, стр. 218

В отношении миграционных тенденций, ключевым является то, что Россия и СССР в прошлом веке практически не принимали больших масс иностранных мигрантов. Миграция была в основном внутренней – межреспубликанской, межрегиональной а так же по линии село-город. Важно отметить, что это позволило накопить очень существенный опыт адаптации мигрантов, который может оказаться весьма актуальным в будущем. Сельские мигранты часто были носителями совершенно иной культуры и менталитета, хотя и говорили на одном языке. То же можно сказать и о переселенцах из национальных республик. В Советском Союзе достаточно успешно работал плавильный котел, система «переваривания» мигрантов – ликбезы, рабфаки, насаждался культ образования.[3] Функцию плавильного котла выполняла так же и армия. Постоянной циркуляции населения способствовала межреспубликанская промышленная кооперация. Однако к концу 1980-х гг. миграционные резервы села были практически исчерпаны, а распад СССР подорвал отлаженную систему межреспубликанских миграций.

2.2. Социально-демографическое развитие России в постсоветский период

Негативные тенденции, начало которых прослеживается в первой четверти прошлого века, в российском случае были серьезно усугублены кризисами постсоветского периода. На сегодняшний день можно выделить пять основных угроз, которые в будущем могут привести к демографической катастрофе.[4]

Первая угроза – высокая смертность. Показатели смертности, которые стали расти еще в 70-е гг. резко увеличились в 1990-е, а к 2003г. Россия заметно опережает как развитые, так и развивающиеся страны (см. таблицу 2). Наиболее серьезно рост смертности затронул мужское население. К 2001г. средняя продолжительность жизни мужчин сократилась на пять лет, а стандартизированные по возрасту показатели смертности выросли более чем на 40%. У женщин такие показатели выросли более чем на 15%.[5]

С 1991 по 2001гг. Россия серьезно пострадала от избыточной мужской смертности, которая составила около 3,5 млн. смертей. Избыточная женская смертность составила более миллиона смертей. Иными словами, рост смертности приходится на трудоспособное население страны. Основные причины – резкий рост смертности от заболеваний сердечно-сосудистой системы, производственных и бытовых травм, хронических болезней, которые не поддаются быстрому и дешевому лечению.[6] Играет роль поведенческий фактор: в автокатастрофах гибнет более 30 тыс. человек ежегодно (это население небольшого города). Взлетели показатели смертности от алкоголизма и наркомании. До 2 миллионов человек инфицировано СПИДом и их число так же растет.[7]

Вторая угроза – низкая рождаемость. Этот показатель – результат долгосрочных тенденций, обозначенных выше. Россия не сильно отличается по нему от Европы (см. таблицу 2). Конечно, экономический кризис повлиял на рождаемость. Но экономическое процветание, которое многими политиками увязывается с рождаемостью и преодолением демографических проблем, не повлияет на увеличение рождаемости, достаточного для нормального воспроизводства (2,2 ребенка на одну женщину). Опыт показывает, что семьи с относительно большим доходом все-таки не склонны заводить больше детей.

Таблица 2. Демографические показатели мира и некоторых стран в 2003г.

Источник: Переведенцев В. Демографическое будущее России.//Прогнозис, 2004, №1, стр. 221

Третья угроза – старение населения. Население стареет из-за низкой рождаемости, увеличивается срок сосуществования поколений. Меняется возрастная структура населения и пропорция иждивенцев (то есть детей и пожилых людей). Эта пропорция имеет прямое отношение к политике государства: если дети – это забота родителей, то пожилые люди – забота государства. Кроме того, изменение пропорции сказывается на трудовых ресурсах страны. Эти трансформации пока не столь ощутимы, но условия для них уже заложены.

Четвертая угроза – депопуляция, то есть сокращение общей численности населения. Высокая смертность и низкая рождаемость детерминируют сокращение населения, которое не покрывается мигрантами. Если в 1950г. Россия (СССР) занимала 3-е место по численности населения после Китая и Индии, то в 2050г. она выйдет на 18 место.

Пятая угроза – миграция. У этой угрозы 2 составляющие. Первая – резкое сокращение числа мигрантов, приезжающих в Россию (с 811 тыс. в 1994г., до 35 тыс. в 2003г.). Вторая составляющая – неготовность к приему больших масс мигрантов при потенциальной угрозе их массового нелегального въезда в будущем. Наплыв мигрантов невозможно будет остановить силовыми методами: усилением визового и пограничного режима. Это особенно актуально в условиях тенденций внутренней миграции последних лет. Сибирский и Дальневосточный округа отдают свое населения другим округам, сокращая возможности «переваривания» мигрантов из Китая и других стран АТР.

2.3 Экстраполяционные прогнозы социально-демографической динамики России

Обозначенные тенденции, имеющие глубокие корни и существенно усугубленные кризисным периодом, с высокой долей вероятности не будут переломлены силами самого российского населения. Практически во всех прогнозах численности населения страны, сделанных на основе экстраполяции существующих тенденций в будущее, речь идет о сокращении населения. Другое дело, что эти прогнозы отличаются друг от друга в сторону большего или меньшего пессимизма. Предполагается, что фактор государственно политики в отношении стимулирования рождаемости и сокращения смертности приходится именно на этот зазор. То есть, сокращение смертности и рост рождаемости приводят лишь к некоторому смягчению проблемы, но не к ее преодолению. Об этом свидетельствует в том числе и опыт европейских стран, где комплексная государственная политика смогла значительно смягчить тренд, но не преодолеть его. Кроме того, европейцы уже активно осуществляют миграционную политику, что отражается на соответствующих тенденциях.

В результате, воздействие негативных трендов будет ощущаться Россией в значительно большей степени, чем остальными европейскими странами, о чем свидетельствуют прогнозы Отдела народонаселения Департамента экономических и социальных проблем Секретариата ООН (Population Division of the Department of Economic and Social Affairs of the United Nations Secretariat), скорректированных в 2002г.

Таблица 3. Население России и Европы в 2050 г. (млн. человек) по прогнозу ООН.

Источник: Вишневский А.Г. Альтернативы миграционной стратегии. // Россия в глобальной политике, 2004, ноябрь-декабрь, №6. См. так же http://esa.un.org/unpp

В 2002г. российским демографами так же был сделан долгосрочный прогноз демографической динамики до 2050 и до 2100гг. Основной вывод – без крупномасштабных миграционных вливаний население страны будет быстро сокращаться. К 2050г. – приблизительно до 100млн. человек, к 2100г. – до 70млн. человек и меньше.[8]

2.4 Миграционные потребности России и основные источники миграционного притока

Оценки потребностей России в мигрантах в перспективе ближайших десятилетий серьезно разнятся. Очевидным, однако, что речь идет о потребности в ежегодном приеме больших миграционных масс, необходимость в которых будет с каждым годом возрастать. Согласно расчетам Отдела народонаселения ООН, России нужно принимать приблизительно 500 тыс. мигрантов в год. В этом случае, население страны к 2050 сократиться до 121 млн. человек. Расчеты А.Г. Вишневского и Е.М. Андреева говорят о 670-1350 тыс. мигрантов в год в зависимости от динамики рождаемости и смертности. Согласно прогнозам Бюро цензов США, для сохранения в 2050г. числа жителей уровня 2000г., России потребуется принимать 1700 тыс. переселенцев.[9]

Из каких источников возможен прием столь большого числа мигрантов? Таким источником может выступать русскоязычно население бывших республик СССР, а так же представители коренных народов этих республик. Но этот ресурс ограничен уже в ближайшей перспективе. Количество русскоязычного населения в бывших советских республиках сокращается: если в 1989г. их число превышало 25 млн. человек, то сейчас оно насчитывает не более 20 млн. За 15 постсоветских лет в Россию мигрировало 3,5 млн. русских.[10] Стабилизация национальной и экономической ситуации в ряде новых постсоветских демократий не будет способствовать возвращению русских (речь идет о Белоруссии, Украине, Казахстане, странах Балтии): численность русских в этих государствах будет снижаться за счет смены идентичности. Нужно учитывать и то, что упомянутые страны все больше вовлекаются в миграционную орбиту Европейского Союза.

Миграционный потенциал народов Закавказья и Средней Азии в среднесрочной перспективе может оказаться весьма полезным, но и он весьма ограничен в силу исчерпания миграционных ресурсов: депопуляции, этнокультурного отделения. В целом, приток мигрантов из бывших республик СССР при благоприятных условиях может составить до 400 тыс. в год до 2015г.[11]что покрывает лишь часть миграционных потребностей страны. После 2015г. этот ресурс будет все больше сокращаться.

После 2015г. влияние таких факторов как исчерпание миграционных ресурсов постсоветских стран и рост потребности в трудоспособном населении приведут к необходимости приема мигрантов из стран, существенно отличающихся от России в цивилизационном, культурном и языковом отношении: Китая, Вьетнама, КНДР и Южной Кореи; в меньшей степени – Индии, Пакистана и Афганистана. К 2025г. потребность в мигрантах из этих стран будет составлять приблизительно 1млн. человек в год.

2.5 Политическая система России и проблемы ответа на социально-демографические вызовы.

Социально-демографические вызовы являются относительно заметными в политической повестке дня. Проблема национального человеческого потенциала включена в программы политических партий, повестки правительственных заседаний, в контекст Ежегодных посланий Президента РФ Федеральному собранию и т.п. Демографической проблемой серьезно озабочены региональные лидеры: опыт региональной социально-демографической политики накоплен в таких регионах как Ханты-Мансийский Автономный Округ, Республика Татарстан, Москва, Санкт-Петербург, Краснодарский Край.

Реакция российской политической системы на демографические вызовы в целом характеризуется двумя важными чертами. Во-первых, акцент на повышении рождаемости и снижении смертности как на основных средствах решения проблемы. Во-вторых, отношение к миграции скорее как к новой проблеме, а не как к средству ответа на имеющиеся вызовы.

Начнем с первой характеристики. Подход к решению демографических проблем путем стимулирования рождаемости и сокращения смертности может быть плодотворным. Об этом свидетельствует успешный опыт ряда европейских стран (главным образом, Франции и Германии), которые добились роста рождаемости и существенного снижения смертности, осуществляя соответствующую политику в течение более чем 40 лет. Между тем, в российском случае действует ряд ограничений, которые будут препятствовать реализации такой политики, причем ряд из них имманентен именно политической и административной системе:

Ø  Недостатки механизмов планирования социально-экономических процессов. После развала системы директивного планирования, ощущается недостаток развитых механизмов индикативного и индирективного планирования социальной политики. Лакуна частично восполняется федеральными и региональными программами, содержащих плановый и прогнозный элементы. Но программы нередко являются концептуально разнонаправленными и слабо координированными. Кроме того, экспертный потенциал страны, по всей видимости, слабо задействован в планировании социальной политики.

Ø  Отсутствие практики реализации комплексных федеральных проектов, направленных на решение социально-демографических проблем. Последние масштабные проекты проводились в начале 1980-х гг.

Ø  Трудность реализации принятых политических решений и нормативно-правовых актов. Проблема имеет целый ряд составляющих.

§  Во-первых, недостатки административной системы. Например, решения о мерах по профилактике смертности от заболеваний сердечно-сосудистой системы или профилактике смертности в ДТП, наталкиваются на множество препятствий на среднем и нижнем уровнях управления: начиная от спекуляций на фармацевтическом рынке и заканчивая низовой коррупцией сотрудников соответствующих служб.

§  Во-вторых, высокий уровень теневой деятельности российского коммерческого сектора и слабость судебной системы. Нормативные акты социального законодательства не выполняются многими предприятиями и компаниями. Например, рождение ребенка в большинстве случаев связано с потерей рабочего места, тогда как законодательство предполагает возможность его сохранения. Однако граждане не имеют достаточных стимулов и возможностей для отстаивания своих прав.

§  В-третьих, недостатки механизмов распределения финансовых ресурсов, направленных на прямое стимулирования рождаемости, что выражается в неразвитости адресных механизмов, а так же – альтернативных средств стимулирования на уровне жилищной, кредитной и прочих составляющих.

Ø  Относительно низкий уровень использования механизмов косвенного воздействия на ситуацию со смертностью и рождаемостью: ипотечное законодательство, политика в области массовой физкультуры и спорта, политика в отношении оборота спиртных напитков, и т.п.

Кроме того, на современном этапе решение проблем рождаемости и смертности упирается в крайне инерционные и долгосрочные факторы, в отличие от ситуации 1930-1950х гг. Изменение репродуктивной культуры, борьба с хроническими заболеваниями, решение жилищной проблемы требуют значительно большего времени, чем, например, всеобщая вакцинация.

Очевидно так же и то, что проблемы рождаемости и смертности придется решать параллельно с проблемами административного, управленческого, распределительного, судебного аппарата и прочих ключевых политических институтов. В этом свете, достижения результатов Франции и Германии в среднесрочной перспективе будет вряд ли по силам России, а значит, в будущем проблема не потеряет своей остроты .

Как уже отмечалось, несмотря на эффективную политику в борьбе со смертностью и повышения рождаемости, ведущие европейские государства активно используют миграцию для решения демографических проблем. В Российском политическом дискурсе по этому вопросу, похоже, не существует консенсуса. Но даже если этот консенсус и будет найден, на уровне политической системы существует большое число ограничений успешной реализации миграционной политики.

Ø  В России, на уровне институтов власти, практически отсутствует стратегический подход к массовой миграции, как средству решения демографической проблемы. Стратегия заменяется тактическими решениями, общий вектор которых направлен скорее на ограничение миграции. Например, передача миграционных служб в подчинение МВД привела к резкому сокращению официально регистрируемого миграционного притока.

Ø  Обозначенный выше политический шаг был вполне оправдан с точки зрения решения проблем нелегальной миграции и свидетельствует о провале институтов официального контроля мигрантов, их адаптации и ассимиляции в российское общество. Отсутствие таких институтов провоцирует нелегальную миграцию и комплекс проблем, связанный с ней, прежде всего, преступность.

Ø  Существующий порядок функционирования миграционных служб делает Россию крайне непритягательной страной для переезда, а тем более – для получения гражданства. Бюрократические препоны стимулирует нелегальную миграцию.

Ø  Политическая система не обладает гибкостью в подходе к миграции, принимая шаблонные решения. Между тем, существует ряд направлений, где миграция действительная должна быть ограничена (китайская миграция на Дальний Восток), и ряд направлений, где она просто необходима – максимальное привлечение культурно близкого, русскоязычного населения в среднесрочной перспективе.

Ø  Политическая идентичность России сегодня является скорее неблагоприятным фактором  для миграции. Государством на уровне СМИ и системы образования не культивируются идеи, которые бы делали из России плавильный котел для различных культур. Политиками нередко транслируются националистические и ксенофобские идеи. В условиях практической неизбежности притока мигрантов, эти идеи могут стать основой будущих конфликтов на национальной почве, а следовательно, нестабильности и социальной напряженности.

Ø  Наконец, политическая система России не в состоянии эффективно решить проблему социально неадаптированных, маргинальных слоев собственного населения. Учитывая то, что мигранты нередко являются потенциальными маргиналами (если не в экономическом, то в культурном и правовом смысле), Россия может столкнуться с резким ростом численности «взрывоопасных слоев населения». Кроме того, собственные маргиналы как раз и являются объектом и потребителем национализма и популизма, и именно они могут выступить конфликтогенной силой в отношениях с массами мигрантов.

Вышеперечисленные проблемы могут быть сведены к следующему резюме: российской власти не удается совместить потребность в контроле последствий миграции (преступности, проституции, маргинальности) с необходимостью легального привлечения мигрантов на массовой основе и их ассимиляцией в обществе. Решение этой дилеммы упирается в вопрос о том, будет ли миграция в Россию эволюционной и контролируемой, или она будет революционной и преимущественно нелегальной.

3. Социально-демографический фактор и точки бифуркации политического развития России до 2025г.

Прогнозы развития социально-демографической ситуации в России позволяют наметить ряд периодов, в которые влияние этого фактора на политическую систему может быть особенно велико, и которые могут предполагать альтернативные развилки динамики политической системы страны. Представляется возможным принять допущение о том, что чем дальше удалена точка бифуркации во времени от  современного этапа, тем большую вероятность политических изменений она будет заключать в себе. Это объясняется тем, что согласно всем доступным  прогнозам, прессинг демографического фактора будет увеличиваться во времени. С другой стороны, удаленные точки бифуркации значительно труднее вообразить событийно.

К периодам, которые могут стать точками бифуркации, можно отнести:

1) 2006-2008гг. Именно в этот период по прогнозам демографов[12] должна начаться быстрая убыль россиян трудоспособного возраста. Этот факт наверняка вызовет резонанс в политическом сообществе. С точки зрения политиков и государственных чиновников, комментарий прогнозов и объяснение (оправдание) фактов, совершенно разные основания политической дискуссии как по степени напряженности, так и по степени влияния на политические очки. Убыль трудоспособного населения будет сопровождаться общей депопуляцией. Демографические проблемы займут более заметные позиции в политической риторике оппозиции, главным образом, левой и право-радикальной (КПРФ, Родин, ЛДПР). При этом оппозиция не будет способна предложить конструктивной альтернативы, так как националистический аспект занимает центральное место в  повестке указанных сил. Выборы 2008г. заставят говорить о демографии и представителей власти. Однако кумулятивный эффект этих воздействий скорее всего не будет достаточен для существенных трансформаций в социально-демографической политике. Его эссенция – возможное изменение подхода к проблеме.

2) 2015-2016гг. До этого периода сокращение трудоспособного населения может компенсироваться более рациональным расселением жителей по территории страны, интенсификацией межотраслевого перераспределения, повышением производительности труда, возможно – приемом иностранных работников на основе вахтового метода. Однако к 2015г. эти резервы будут практически исчерпаны. Кроме того, можно будет говорить об исчерпании резервов переселенцев из бывших республик СССР в силу миграционной конкуренции со стороны Евросоюза и  возможной депопуляции в самих странах СНГ за исключением среднеазиатских государств. К этому периоду во весь рост встанет не только потребность в мигрантах, но и необходимость принимать переселенцев с иными цивилизационными корнями: китайцев, корейцев, вьетнамцев, индусов, афганцев. В силу демографических трендов в этих странах, переселенцами будут преимущественно мужчины, с низким уровнем образования, склонные к плотному поселению в рамках этнических кварталов и общин. Именно тогда проявится проблема институтов культурной и экономической переплавки мигрантов, облегчения режима получения гражданства, отработка привлечения «полезных» мигрантов. Власть будет вынуждена предложить и реализовывать некую стратегию по приему мигрантов, их географическому расселению и контролю. Актуальность демографического вопроса серьезно возрастет на выборах 2016г. Демографические стратегии с высокой степенью вероятности могут лечь в основу программных платформ как оппозиции, так и партий власти.

3) 2020г. К этому времени приток мигрантов, принадлежащих иной цивилизации, начнет осознаваться на уровне общественного сознания в масштабах страны. Образцы поведения мигрантов, их отношения с коренным населением будет определять поворот национальной и политической идентичности России в системе координат общество мигрантов vs. закрытое общество. Государство и общество должно будет сделать оценку эффективности институтов ассимиляции мигрантов, основных ошибок миграционной политики. В этот период возможна корректировка миграционной стратегии страны.

4) 2024-2025гг. Закрепление сложившихся образцов миграции и новой социальной структуры, в рамках которой представители других этносов будут представлены все больше, и которая определит их социальный статус и возможности социальной мобильности. Именно к этому периоду возможен переход той точки, когда возвращение к старой социальной, этнической, политикокультурной системе будет уже невозможным. К моменту выборов 2024г. новые национальные меньшинства станут существенной общественной силой, апелляция к которой будет все более рациональной для политиков.

4. Социально-демографическое развитие и политическая динамика: определение ключевых переменных.

При построении сценариев влияния демографического фактора на политическое развитие требуется операционализировать оба понятия на уровне переменных. Социально-демографическое развитие операционализировать достаточно несложно. В качестве переменных выступят, прежде всего: уровень рождаемости и смертности, уровень притока мигрантов, доля трудоспособного населения, возрастная структура населения. Если задавать более тонкую настройку, то можно включить и такие переменные как образцы репродуктивного поведения, причины смертности, социальный портрет мигрантов и их занятость по отраслям, структура социального возраста (например, возраст вступления в брак, получения работы и т.п.).

Политические феномены операционализировать сложнее. Можно выделить ряд переменных, но их число будет заведомо неполным и уязвимым для критики. Тем ни менее, исходя из описания проблемной ситуации, можно обозначить следующие переменные: наличие стратегии решения демографических проблем и средств ее реализации, эффективность прямых и косвенных механизмов по контролю рождаемости и смертности, степень развитости институтов привлечения, контроля, ассимиляции мигрантов, способность власти регулировать и сглаживать возможные конфликты и социальное напряжение. Эти переменные, в свою очередь, являются индикаторами консолидированности и стабильности политической системы, эффективности институтов государственного управления, наличия общественного консенсуса относительно центральных задач национального развития.

5. Сценарии политического развития России в свете социально-демографических вызовов.

На основе обозначенных точек бифуркации и выделенных переменных представляется возможным наметить ряд альтернативных сценариев политического развития России в его отношении к социально-демографическому фактору до 2025г. В качестве варианта применения сценарного метода, может быть сконструирована трехчленная сценарная модель.

В основе логики трех сценариев лежит обобщающая ось эффективности vs. неэффективности политической системы в решении социально демографических проблем, а так же проблем, имманентных системе как таковой, мешающих эффективному ответу на демографические вызовы. На основе этой оси можно выделить три классических сценария: пессимистический, оптимистический, средний вариант. Подобное разделение не означает, что сценарии подразумевают кардинально разные события: в некоторых событийных сюжетах они могут как сходиться, так и расходиться. Все сценарии исходят из того, что политические акторы являются рациональными и принимают оптимальные с их точки зрения решения. Рассмотрим эти сценарии.

Сценарий 1. Угасание страны и революционная миграция: коллапс политической системы.

2006-2008гг. – первая развилка, на которой может начаться поворот к этому сценарию. Осознавая проблему депопуляции населения страны, федеральные власти пытаются предпринять ряд шагов по исправлению ситуации. Главный акцент делается на стимулирование рождаемости и снижении смертности. Предпринимаемые меры широко рекламируются в СМИ, особенно в период избирательных кампаний. Увеличиваются пособия по статьям защиты материнства и детства, вносятся поправки в законодательство несколько ужесточается контроль за оборотом спиртных напитков, ужесточаются правила дорожного движения, порядок разрешения абортов. Эти меры приносят некоторый эффект: из миллиона человек, теряемых ежегодно, страна уже к 2010г. «отыгрывает» порядка 100-150 тысяч. Полученные результаты выдаются за серьезный успех властей. Между тем, структурные проблемы государственной власти не дают возможности добиться стабильного снижения убыли населения. Постоянно существует возможность быстрой потери результатов и усиления негативных тенденицй.

Отношение к миграции остается крайне настороженным. Недавние террористические акции, этническая преступность и прочие проблемы заставляют власти ограничивать прием мигрантов. Возрастающая потребность в рабочих руках стимулирует нелегальную миграцию. Основной вектор усилий властей – инвестиции в институты ограничения миграции, а не их приема и ассимиляции. В результате, официальные мигранты не покрывают потребности России. Нелегалы же порождают и усугубляют существующие социальные проблемы. Власти страны делают ставку на селективную миграцию: прием иностранных студентов, а так же рабочих на основе вахтового метода.

Проблема сокращения трудовых ресурсов решается путем инвестирования нефтяных доходов в частичное технологическое перевооружение страны. Возрастет производительность труда. Повышается порог пенсионного возраста для женщин.

К 2015г., эти ресурсы исчерпываются, а неэффективность имеющихся мер становится очевидной. Медленная реструктуризация государственного аппарата не позволяет увеличить эффективность политики контроля рождаемости и смертности. Миграционные ресурсы стран СНГ в полной мере не используются. Заметным становится давление нелегальных мигрантов, прежде всего из Китая, которые быстрыми темпами заселяют Дальний Восток. Власти пытаются еще больше ужесточить миграционный режим, так как эта мера представляется более дешевой и действенной в краткосрочной перспективе, особенно на пороге выборов 2016 (когда подойдет к концу возможный второй срок следующего президента).

Появляются первые признаки экономической стагнации, вызванной потерей населения с одной стороны, и теневым характером миграции с другой. Демографический фактор станет существенным рычагом в давлении на власть со стороны оппозиции. Усилится воздействие несистемных сил – националистов и популистов, мобилизующих российских маргиналов, как результат нелегальной миграции. После 2016г., по мере того как увеличивается напор нелегалов, давление на власть со стороны этих сил будет все более возрастать.

С большим опозданием власти осознают потребность в официальном приеме мигрантов и их ассимиляции. К 2020г. их приток становится уже неконтролируемым, а имеющиеся средства просто не позволяют ассимилировать большие массы. Власти срочно мобилизуют ресурсы для создания таких механизмов. Но их институционализация – дело времени, а неконтролируемый поток мигрантов из АТР – уже свершившийся факт. Руководство страны под воздействием экономической стагнации объявляет об амнистии нелегальных мигрантов, что наталкивается на протест общественного мнения. Возникает кумулятивный эффект факторов нестабильности: видимый демографический упадок коренного населения, видимая масса нелегальных и нерусскоязычных мигрантов, видимые конфликты между местным население и мигрантами, экономические проблемы.

Даже если политическая система справляется с нестабильностью путем силовых мер, то к 2025г. кумулятивный эффект обозначенных факторов дополняется появлением больших регионов страны, где доля нелегальных мигрантов превышает долю коренного населения. Речь идет, прежде всего, о китайским мигрантах, заселяющих Сибирь и Дальний Восток, которые превращаются в «большие Косово». Изменить сложившуюся ситуацию политическими средствами уже невозможно. Помимо внутренних воздействий, политическая система наталкивается на колоссальное давление извне: Китай, а возможно и другие страны АТР, предъявляют России территориальные претензии. В такой ситуации, политическая система переживает коллапс под воздействием внутренних сил, а страна – дезинтеграцию, под воздействием сил внешних.

Сценарий 2.  Демографический подъем и эволюционная миграция: укрепление и усиление политической системы.

В рамках первой развилки 2006-2008гг. событийное наполнение оптимистического сценария может напоминать соответствующее наполнения сценария пессимистического. Этот сценарий так же может начинаться с шагов по увеличению рождаемости и снижению смертности. До 2008г. эти шаги не будут качественно изменяться и останутся в логике привычной политики – повышение пособий, некоторое, но не сильное ужесточение правил и законов, имеющих непосредственное отношение к рождаемости и смертности. Несмотря на то, что в преддверии выборов им будет придаваться сильный PR-эффект, серьезные изменения политических механизмов делаться не будут. Власти не рискнут подвергать общество сильным колебаниям. Вместе с тем, в свете начала быстрой убыли трудоспособного населения, политическая элита может выступить заказчиком комплексной стратегии решения проблемы. Эта стратегия может быть разработана в период до 2008г. Она возможно будет носить долгосрочный характер (8-12 лет) и будет предполагать поэтапное привлечение всех возможных средств решения проблемы. Кроме того, появление такой стратегии неизбежно поднимет вопросы об усовершенствовании целого ряда звеньев административного аппарата.

Как и в случае предыдущего сценария, первым этапом реализации стратегии может стать борьба за повышение рождаемости и снижение смертности. Однако предпринимаемые меры носят значительно более радикальный характер. Власти пытаются изменить и улучшить сами механизмы демографической политики, то есть идут по пути качественных изменений, а не по пути простого закачивания ресурсов в старую систему. Укрепляются механизмы адресной поддержки материнства и детства, совершенствуется система контроля за исполнением нормативных актов предприятиями коммерческого сектора, изменяется подход к медицинской политике в сторону акцента на профилактике хронических заболеваний, усиливается контроль за поведением водителей на дорогах (внедряются системы электронного контроля) и т.п. Эти меры встречают сопротивление институтов. Их реализация осуществляется болезненно и медленно, нередко вызывая протесты как со стороны общества, так и со стороны государственного аппарата. Краткосрочный эффект этих мер сравним с пессимистическим сценарием. По рождаемости и смертности удается «отыграть» около 100 тысяч человек из числа убывающего населения. Но в отличие от предыдущего сценария, эти меры закладывают основания для стабилизации достигнутых результатов и для постепенного изменения показателей в лучшую сторону. Следует однако отметить, что качественные изменения политических механизмов вносят некоторый элемент нестабильности в политическую систему, так как изменения всегда чреваты тактическими ошибками, неудачам и наличием проигравших «здесь и сейчас», что отражается на выборах 2012г.

Изменение подхода к миграции на концептуальном уровне так же происходит в 2006-2007гг, но концепция начинает реализовываться лишь после выборов. В миграционной политике делается следующий акцент: сочетание максимального расширения официальной миграции и снижения потока теневых мигрантов, со стимулированием их прибытия в Россию. Ставка делается на мигрантов из бывших советских республик. Облегчается режим въезда, получения регистрации, вида на жительство, гражданства. Начинают возрождаться институты переплавки мигрантов. Параллельно решаются и другие проблемы. Например, мигранты получают возможность обучения в техникумах и ПТУ, которые испытывают кризис из-за оттока студентов в ВУЗы. Власти стараются максимально вовлечь мигрантов в официальную сферу, в среду формальных институтов. Задача облегчается тем, что большая часть мигрантов все еще знает русский язык.

Параллельно начинается апробация механизмов привлечения и ассимиляции мигрантов дальней культурной дистанции. Начиная с 2008г. осуществляются экспериментальные  программы привлечения таких мигрантов, ограниченные объемом 30-50 тыс. человек в год. Расселение нерусскоязычных мигрантов контролируется: китайские переселенцы привлекаются в европейскую Россию, мигранты из Индии, Афганистана и других стран – в Сибирь, в том числе и в рамках реализации больших проектов по освоению края (строительство трубопроводов, железных дорог, освоение нефтегазовых месторождений). Нелегальные мигранты из Китая проникают в Сибирь и на Дальний Восток, но в условиях заселения территорий другими мигрантами, миграционной амнистии и контроля приезжих китайцев, негативное влияние нелегальной миграции сокращается.

При реализации такого сценария к 2015г. Россия приходит с существенно меньшими потерями в трудоспособном населении. Речь может идти о компенсации 50% потерь: 150-200 тыс. в год компенсируется за счет мер по снижению смертности и повышению рождаемости, а 300-350 тыс. в год – за счет мигрантов. При этом социальные издержки миграции существенно минимизируются большой долей русскоязычных мигрантов, мерами по их ассимиляции, а так же – качеством мигрантов с точки зрения уровня образования.

2015-2016гг. все же заставляет власти прибегнуть к дальнейшим качественным изменениям. На этот раз связанными с увеличением притока мигрантов дальней культурной дистанции. Реализация новаций так же имеет место после выборов. Она существенно облегчена наличием уже апробированных и институционализированных механизмов приема иностранных мигрантов. Главные риски будут связаны с предельными возможностями этих институтов. Прием миллиона мигрантов в год, который может потребовать экономика после 2015г. все-таки будет серьезным вызовом для политической системы даже при наличии отработанных миграционных механизмов.

К 2020г. станет очевидной мера способности институтов и общества «переварить» большое число мигрантов. Наличие к этому времени более чем десятилетнего опыта серьезных миграционных проектов, и тем более успешность этих проектов, вероятно, позволит политической системе сгладить дестабилизирующие эффекты. Для этого потребуется целый спектр отработанных инструментов: контроля несистемных политических сил, адаптации и сокращения числа собственных маргиналов, средств решения ситуационных конфликтов в контексте различных регионов и т.п. Новая ситуация потребует их доработки, более тонкой настройки и корректировки.

К 2025г. реализация оптимистического сценария приводит к началу компенсации демографических потерь и преодолению тенденции угасания страны. Новая тенденция определяется как ростом рождаемости и снижением смертности, так и постоянным притоком мигрантов из различных стран Азии. Российское общество снова становится полиэтничным, но успешная политика культурной ассимиляции делает мигрантов частью российской культуры, хотя сама эта культура изменяется и обновляется. За счет мигрантов в России начинает выравниваться возрастной баланс населения.

Реализация успешных социально-демографических проектов обусловлена качественными изменениями политической системы, что способствует росту ее эффективности и стабильности как перед лицом демографических вызовов, так и перед лицом вызовов другого свойства. Человеческие ресурсы страны позволяют обеспечить суверенитет над своими территориями и экономический рост.

Сценарий 3. Колебание демографических показателей с преобладанием негативных тенденций: нестабильность политической системы.

Сценарий представляет собой промежуточный вариант развития. Этот вариант находится между пессимистическим и оптимистическим сценариями. Его главная характеристика – отсутствие стабильной траектории в решении демографических проблем. Речь может идти о сочетании эффективных решений с большим количеством политических ошибок. О смене позитивных тенденций тенденциями отката. О сочетании эволюционного хода политики с революционным, рациональной долгосрочной стратегии с реакцией на «пожарные» ситуации и т.п.

Начало убыли трудоспособного населения в 2006г., как и в предыдущих сценариях, провоцирует власти на ряд шагов по преодолению проблемы. Вполне возможно, что на базе того или иного министерства начнется разработка стратегии или программы решения проблем депопуляции. Ее реализация может начаться до избирательной кампании как часть предвыборной борьбы. В СМИ инициируется кампания по стимулированию рождаемости путем апелляции к чувствам гражданственности и патриотизма. Проводятся показательные мероприятия по субсидированию молодых семей льготными кредитами или предоставлению им бесплатного жилья. Политиками обсуждаются проблемы смертности, а в министерства «спускаются» распоряжения относительно срочных мер по ее снижению. Несмотря на хаотичность принимаемых мер, они играют на руку властным элитам и способствуют решению проблемы выборов 2008г.

После выборов эти меры все еще носят инерционный характер. За счет мобилизационного характера, они позволяют «отыграть» все те же 100 тыс. человек в год. Однако по мере спада послевыборной лихорадки, в демографической политике наступает некоторый застой. Рождаемость возвращается на прежний уровень. Смертность так же возрастает, хотя ее возвращение на прежние позиции идет несколько медленнее. Административная система вновь получает мобилизационный импульс, который сопровождается попыткой решить наиболее серьезные управленческие проблемы. Снова достигается некоторый рост, но системные недостатки в целом не устранены: в краткосрочном плане власти выгоднее мобилизовать имеющийся потенциал системы, нежели осуществлять политически рискованные изменения и реформы, которые, к тому же, требуют инвестиций.

В свете относительно низкой результативности политики в отношении рождаемости и смертности, после 2008г. происходит обращение к миграции, как к средству остановки депопуляции. Благодаря облегчению миграционного режима потоки переселенцев увеличиваются. Но меры по ассимиляции мигрантов в достаточной мере не осуществляются. Многие из них пополняют массы маргиналов. В свете возрастающей социально напряженности федеральные власти на некоторые периоды могут вводить ограничения на их въезд: речь идет главным образом о предвыборной кампании 2012г. Однако определенный позитивный эффект все-таки достигается. Стране удается покрыть около трети потерь трудоспособных россиян. Учитывая использование таких резервов как рост производительности труда, а так же усиление заинтересованности в иностранцах со стороны институтов бизнеса и образования, этот результат может расцениваться как весьма неплохой. Вместе с тем, приток мигрантов идет в основном из стран СНГ.

Механизмы приема и ассимиляции мигрантов дальней культурной дистанции создаются и апробируются, но эти процессы тормозятся нехваткой политической воли, перебоями финансирования, слабой эффективностью институционализации этих механизмов на местах. Эксперименты по привлечению в Россию китайцев, индусов, вьетнамцев получают негативный социальный резонанс в свете роста нелегальной китайской миграции на Дальний Восток и в Сибирь.

После 2015г. воздействие негативных демографических тенденций начинает заметно сказываться на экономике, хотя и не приводит к стагнации как в случае пессимистического сценария. Под действием лоббистских сил бизнеса, испытывающего все возрастающую потребность в трудовых ресурсах, принимается политическое решение о массовом приеме мигрантов из Китая, Кореи и других стран. На это решение оказывает влияние и возросшее миграционное давление на российские границы из этих стран. Имеющиеся механизмы «переваривания» мигрантов не могут справиться с большими потоками, но силовые инструменты контроля за въездом мигрантов все еще достаточно эффективны. Власти удается найти некоторый миграционный баланс – принимать такое количество мигрантов, которое снижало бы давление на границы, и которое можно было бы в минимальной степени контролировать на территории страны. Это приблизительно 500 тыс. мигрантов в год, которые восполняют лишь около половины потерь трудоспособного населения. Но баланс постоянно нарушается то в одну, то в другую сторону: в зависимости от политической конъюнктуры политики мечутся от ограничений миграции, к ее увеличению. Хотя это и не способствует решению демографической проблемы, но выступает средством снижения ситуаций нестабильности. В периоды актуализации недовольства  мигрантами со стороны населения, власти ограничивают въезд; после того, как это приводит к росту нелегальной миграции, власти объявляют миграционную амнистию и расширяют официальный приток переселенцев.

К 2020г. число мигрантов в России становится достаточно внушительным для провоцирования частых конфликтов мигрантов с коренным населением, особенно в случае тесного расселения первых, образования слабо контролируемых quartierssensibles, представленных различными этническими группами. Такое развитие событий, однако, не заставит политическую элиту пойти на радикальное снижение миграции, так как руководство страны будет стоять перед выбором между хоть как-то контролируемой миграцией и массовой нелегальной миграцией в уязвимые регионы Сибири и Дальнего Востока.

К 2025г. миграционный алгоритм окончательно определиться. России частично удастся восполнить мигрантами потери трудоспособного населения, хотя депопуляция не будет остановлена. Будут преодолены некоторые недостатки политической системы, мешающие эффективной миграционной политике. Возможно, удастся сохранить неизменным политический режим, хотя подобный сценарий предполагает значительно больший потенциал и возможность нестабильности, нежели оптимистический сценарий.

Заключение

Представленные сценарии далеко не исчерпывают весь спектр возможных вариантов развития событий. Это особенной актуально для пессимистической части: представленный негативный сценарий является скорее умеренно негативным. В силу ряда факторов страна открыта для потрясений, которые могут усугубить имеющуюся ситуацию: военные конфликты, экономические кризисы, техногенные и экологические катастрофы. В то же время, история богата примерами неожиданных и непредсказуемых выходов из кризисных ситуаций, которые впоследствии получают названия «чуда». Подобный сценарий так же не был представлен, хотя поиск возможных оснований российского чуда, несомненно, представляет интерес.

Социально-демографический фактор, конечно, не является единственной детерминанантой, определяющей политическое развитие страны. Очевидно, что влияние других факторов так же необходимо учитывать. Синтетический подход, анализ проблемы сквозь призму многих факторов, даст более объективный взгляд на будущее. На практике это возможно осуществить посредствам построения многофакторной матрицы, которая бы позволила непротиворечиво совместить переменные, относящиеся к различным вызовам политической системе.

[1] См. Переведенцев В. Демографическое будущее России.//Прогнозис, 2004, №1, стр. 218-220.

[2] См. Архангельская Н. С раскосыми глазами. Интервью А. Вишневского в журнале Эксперт//Эксперт, 2005, №10, стр. 91.

[3] Ibid., стр. 96.

[4] См. Вишневский А. Пережить ХХI век…// Прогнозис, 2004, №1, стр. 213-216.

[5] Эберштадт Н. Могущество и население Евразии. // Прогнозис, 2004, №1, стр. 176-178.

[6] Ibid., стр. 177.

[7] См. Eberstadt N. The Futures of Aids: Grim Toll in Russia, China and India. // Foreign Affairs, November-December 2002, vol. 81, #6.

[8] См. Вишневский А.Г. Альтернативы миграционной стратегии. // Россия в глобальной политике, 2004, ноябрь-декабрь, №6.

[9] См. Мкртчян Н.В. Иммиграция в России в новом веке: прогнозы и вызовы для политики. // Доклад на XI московско-берлинском семинаре по актуальным проблемам миграции  «Миграционные процессы: прошлое, настоящее, будущее». Москва, 2004г.

[10] Ibid

[11] Ibid

[12] См., например, Вишневский А.Г. Альтернативы миграционной стратегии. // Россия в глобальной политике, 2004, ноябрь-декабрь, №6.