Ситора - уборщица из Таджикистана

И. Для начала, пожалуйста, расскажите о себе, о своем детстве. Сколько Вам лет? Где вы родились, в какой семье?

Р. Я родилась в 1973 году в Таджикистане, в небольшом городе Горно-Бадахшанской области Кашкашинском районе. Это был еще Советский союз. В семье у нас было пятеро детей.

И. Для начала, пожалуйста, расскажите о себе, о своем детстве. Сколько Вам лет? Где вы родились, в какой семье?
Р. Я родилась в 1973 году в Таджикистане, в небольшом городе Горно-Бадахшанской области Кашкашинском районе. Это был еще Советский союз. В семье у нас было пятеро детей. Двое мальчишек и три девочки. Я была самой старшей. Школу я закончила при Союзе, закончила хорошо. Семья у нас была средняя, самая обычная – папа работал сапожником, а мама – уборщицей в детском саду, потом в больнице. Мы ни в чем не нуждались, всегда всего хватало, все было хорошо. У нас была трехкомнатная квартира на семью, и эта квартира была государственная. В 89 году мы переехали к дедушке в кишлак, и должны были ключ сдавать. Папа еще работал в районе, а мальчики должны были доучиться в музыкальной школе, в кишлаке  музыкальной школы не было. Девочки с мамой переехали в кишлак, там жил дедушка. Построили дом, хороший, просторный. Мама была против того, чтобы мальчики с отцом оставались в городе, боялась дурного влияния, поэтому папа тоже вскоре переехал в кишлак. Мы поторопились, потому что сдали ключ от квартиры незадолго до того, как стало можно приватизировать квартиру. Но я не жалею, что мы поехали в кишлак. Это совсем другое, другое воспитание. Район – это все-таки город, все по-другому, не как в кишлаке. В кишлаке старших слушаются. Есть староста, которого слушаются все, даже взрослые. Я заканчивала школу в кишлаке. И я помню, что в последнем классе школы я одела юбочку и белые колготки. Мне сделали замечание старики, которые сидели на улице. Пришла домой, мама сказала: дочка, больше не будешь колготки надевать. Но я все равно не стала носить шаровары под юбку. Носила бриджи под школьную форму. Нам это было непривычно, я была вначале просто в шоке. Но потом пришлось смириться. Я была рада: простор, чистый воздух, большой дом. В саду – яблони, груши, вишни, абрикосы. Винограда нет, там довольно прохладно. Братишки получили совсем другое воспитание: послушные, спокойные. В городе было бы совсем другое, в городе такого хорошего воспитания не получишь.
И. До приезда в Россию Вы получили какую-то профессию?
Р. Школу я закончила в 90-м году. Было уже совсем другое время. Школу я закончила хорошо, стала поступать в институт на экономиста в Душанбе, но не прошла, не хватало баллов. Вернулась в кишлак, на другой год опять стала поступать, но опять не поступила. Ни связей, ни денег. Работала в колхозе шесть лет. Работала на земле, не в конторе. Косила траву, другую работу делала. Это была очень тяжелая работа. Потом оказалось, что в школе не хватает преподавателей. А так как я хорошо школу закончила, решили, чтобы я шла работать в школу. Я преподавала краеведение и русский язык. У нас в районе это было престижно, быть учителем русского языка.
И. У Вас были хорошие учителя русского языка?
Р. Да, еще в городе у нас был хороший учитель по русскому языку. Русский язык я считала для себя не вторым, а первым языком. Преподавали жены офицеров, которые там служили. Они часто менялись, но все равно по русскому у меня была хорошая подготовка, хотя школа была самая обычная. Еще я очень любила танцевать национальные танцы. Я и сейчас танцую, хожу в Таджикский культурный центр, занимаюсь танцами с детьми. В кишлаке все говорили на таджикском языке, но школа тоже была очень хорошая. Потом я поняла, что надо учиться, получать высшее образование. Я поехала в Душанбе и поступила в институт по направлению, поэтому было уже легче поступать. Папа был против того, чтобы я училась на преподавателя русского языка. Ему очень нравилось, как я разговариваю на русском языке, но не хотел, чтобы я изучала русский язык, хотел, чтобы я училась на преподавателя таджикского языка. Я приехала в город, никуда не посмотрела, сразу подала документы на русскую филологию. Я год отучилась, папа не знал, что я изучаю русский язык, Потом как-то по радио говорили про меня, что я с успехом закончила первый курс, и папа услышал. Папа позвонил, спросил: «Дочка, ты все-таки поступила на русский язык?». Я сказала, что нет, я изучаю и таджикский, и русский. Но он не поверил, а потом все-таки смирился. Говорит: «Ну, тебе нравится, ладно, я не буду тебя заставлять». Потом уже не стал меня дергать, тем более что ему отправляли благодарственные письма о моем хорошем поведении, хорошей учебе. Я училась и подрабатывала в институте секретарем. На пятом курсе написала дипломную работу на тему «Восточные мотивы в сказке Пушкина «Руслан и Людмила». Защитила с отличием. Хотела поступить в аспирантуру. Но случилась такая беда, что пропали все мои материалы, которые я оставила у родственников, когда уезжала домой. Я у них жила все годы учебы, у них и питалась. Всю мою работу, все черновики они выбросили, подумали, что это ненужные бумаги. Хорошо, что я диплом забрала с собой. Когда я приехала, и обнаружила, что бумаг нет, я была в отчаянии. Это меня просто убило. Мне уже ничего не хотелось делать. Но потом подумала, ладно, я напишу заново работу по какому-то другому направлению, может быть по языкознанию. Меня оставляли в институте работать на кафедре. Но время уже было такое, что все люди, которые были связаны с русским языком, разъехались кто куда. Это был 96 год. Идти работать в школу я не хотела. Возвращаться в кишлак я тоже не хотела. В Душанбе уже жили совсем другие люди, которые приехали из деревень, ни а, ни бэ. Когда я еще училась, была в школе на практике, ученики меня совсем не понимали. Мне расхотелось быть преподавателем русского языка.
Мы с подружкой пошли в Министерство труда, и там нам предложили поучиться на трехмесячных курсах, а потом приняли на работу. Меня и подружку. Я работала там полтора года, ездила в командировки по районам. Мы открывали вечерние центры, курсы рабочих специальностей. Компьютерные курсы, бухгалтеров, швей, поваров, строительные специальности. Это были бесплатные курсы. Однажды моя начальница обвинила меня в том, что я переписываю отчеты, т.е. пишу как бы «под копирку» информацию об этих учебных центрах. Начала со мной конфликтовать. Начальник мня вызвал и похвалил, но перевел в отдел юристов. Я там работала несколько месяцев. Там мне было интересно, я им помогала во всяких бумажных делах. Потом они предложили мне получить второе образование, юридическое за счет организации. Но зарплата там была очень маленькая, ее постоянно не хватало. Я устала жить у родственников, снимать квартиру на эти деньги я не могла. Одно дело, когда я училась в институте, но когда работаю, должна же я сама себя обеспечивать.
И. Расскажите, как Вы приняли решение о том, чтобы поехать в Россию? Вы решили это сами, или посоветовали родители, знакомые?
Р. Сама решила. Ни с кем не советовалась. Не было возможности ни нормально питаться, ни одеваться. Родители тоже не могли помогать. Меня это достало.
И. А как родители к этому отнеслись?
Я позвонила, сказала: «Папа, я хочу уехать в Россию». Город уже не тот город. Нет смысла тут оставаться. Люди дикие. Группировки всякие, стало опасно ходить по городу. Он очень хотел, чтобы я вернулась в кишлак. Но я его уговорила, сказала, что я хочу заработать деньги, может быть, купить квартиру в городе.
И. А Вы поехали сама по себе или как-то организованно?
Р. Тогда формировали группы. Наша организация по миграции Министерства труда Таджикистана собирала группы людей, и отправляли их по конкретным городам, на конкретные места работы по договорам с нанимателями, в основном строителей. Я туда обратилась, они сказали, что мы тебя бесплатно довезем до Волгограда. Но к кому ехать? У меня братишка тогда жил в Екатеринбурге. Он приехал в Россию раньше меня, сразу после службы в армии. Он служил два года в Таджикских вооруженных силах, в штурмовом батальоне. Он сам поехал, не через миграционные службы. Я не поехала в Волгоград, купила билет и поехала в Екатеринбург. Это было в июле 2003 года. Я доехала до Астрахани, и стала ждать поезд до Екатеринбурга. В этот день поезда не было. Пришлось ночевать. Там люди стоят, сдают комнаты на ночь. Мы скинулись по 50 рублей, переночевали, наутро пришли билеты покупать. Это был так трудно. Думала, что уже не уеду. Но нашли какого-то таджика, через него купили билеты. Приехала в Екатеринбург, а меня никто не встречает. Они меня встречали днем раньше. Я стала искать брата. Город как город. Мне совсем не было страшно. Пришли на рынок, где все таджики. Мне сказали: «Там памирцы работают, спроси». Нашла памирца, он сказал, что брата не знает, но знает других памирцев, обещал связаться с ними. Он отвел меня в столовую, накормил, потом пошли к нему домой. Ну, них была своя квартира, он был женат на русской. Я дала ему номер брата, он позвонил, и брат за мной приехал.
И. А брат снимал жилье?
Р. Они вместе с родственниками скидывались, и снимали квартиру трехкомнатную, по четыре человека в каждой комнате. Когда я приехала, они мне освободили самую маленькую комнату. Они сами так решили. Они работали кто на рынке, кто на стройке. Деньги получали исправно. Первое время, месяца два я не работала. Готовила, стирала убиралась. Потом пошла работать продавцом на рынке. Нормально было.
И. Вы в Екатеринбурге становились на миграционный учет?
Р. Почему-то нет. Такого правила, наверное, тогда не было. Меня никто не останавливал, никто не обращал внимания. Потом я пошла работать кройщицей на рынке. Например, делали из осенних курток зимние. Распарывали осеннюю куртку, вставляли туда синтипон, получалась зимняя. Кроила и шила. По сравнению с тем, что я зарабатывала в Таджикистане, это было земля и небо. Когда я шила куртки, я могла заработать за один день, например, тысячу рублей. Хозяева мне доверяли, все ключи были у меня. Я нормально работала, зарабатывала. Потом получилось так, что в квартире практически все потеряли работу. Я одна работала. Надо было платить за квартиру 4 тысячи, покупала еду. Я спала по три часа, и денег нет. У нас еще что плохо, это то, что и родной брат – твой брат, и двоюродный, и троюродный. Мне пришлось им помогать. И папа звонит, что ему тоже деньги нужно отправлять. Там братик еще учился в школе, сестры были уже замужем. Это продолжалось месяца три.
И. Вы решили перебраться в Москву именно в этот момент? Что Вас сразу удивило, обрадовало или огорчило в Москве?
Р. Да, в этот момент еще сестра с мужем приехали в Екатеринбург. Приехала в Москву, а тут совсем другая жизнь. Когда мы жили в Екатеринбурге, были сплоченнее, ходил друг к другу, поддерживали друг друга, а в Москве этого нет. Мы ходили к знакомым раз в три – четыре месяца, и то по какому-то делу.
И. А к кому Вы приехали в Москве?
Р. У моего приятеля старший брат работал на рынке, а жил он в Краскове. Они снимали домик. Когда они узнали, что мы с братом приезжаем, они по соседству сняли домик у бабы Вали, Хорошая была женщина, царство ей небесное. Это был 2005 год. Мы сразу переехали к ним.
И. А Баба Валя Вас зарегистрировала?
Р. Нет, ничего, никакой регистрации у нас не было. Жили с таджикскими паспортами. Потом я от неё ушла, потому что надо было рано вставать на работу. Мы сняли с девчонками квартиру на четверых. Я сдавала 2300 на квартплату. Потом Баба Валя умерла и туда переехала жить её дочка. Жена брата вернулась в Таджикистан, родила двойняшек. Тяжело ей было оставаться здесь. Тесть с тещей были одни, старые.
И. Расскажите, как Вы устроились на работу.
Р. Просто без дела сидеть было нельзя. Первая моя работа в Москве была работа грузчиком.  Брат нашел базу, на которой выгружают - загружают товары. Мы грузили вагоны. Приезжает фура, и останавливается у вагона, ставят поддоны, по которым переносили товары в вагон. Начальник был грузин. Я почему-то решила терпеть. Проработала десять дней, потом выясняется, что начальство поменялось. Пришел русский. Он даже не знал, что на такой работе женщина работает. Он со спины даже меня не узнал. Спросил: «Женщина работает?». Я сказала: «ну да». Он говорит: «Ты заешь, что это работа не для тебя? Если узнают, что тут работает женщина, меня посадят». Я говорю: «Я справляюсь». А он: «Чтобы завтра я тебя не видел». Я говорю: «Платите мне за отработанные дни». А он: «У кого ты работала, тот пусть и платит тебе. Я тут новый человек». Ищи ветра в поле. Не видать денег. Я оттуда уволилась. Эта база была в Перове. Там есть длинный переход. Я иду по этому переходу, собираюсь ехать в Красково, а там наши ребята держали точки, торговали. Я иду грустная, говорю: «Меня выгнали, а деньги не заплатили». Один родственник говорит: «Ну ты не переживай, мы тут тебе найдем работу». Через некоторое время предложили мне кассеты продавать. Видеокассеты. Я где-то год там работала. В день удавалось заработать рублей 200. Но иногда все-таки удавалось скапливать, отправлять тысячу-полторы отцу. Работала под дождем, под снегом, в холодные дни, в жаркие дни. А там же в Перово были павильончики. Им потребовался продавец. Они меня позвали, сказали, что ты хорошо владеешь русским языком, приходи работать.
И. Договор какой-то заключили?
Р. Нет, ничего. Дали испытательный срок три месяца. Там я справлялась, работала с полседьмого до десяти-одиннадцати часов. Зарабатывала 350 рублей в день. Потом я собралась уехать домой. Пробыла дома месяца три. Ездила на похороны отца. Это был 2007 год. Я уехала, а тут поменялись законы. Стали запрещать иностранцам работать продавцами, нужно было получать разрешение на работу. Мне сказали, что нужно собирать документы на работу, на гражданство. Я устроилась на завод сборщицей. Собирали изделия. Коробки всякие, розетки электрические.
И. А прописка, разрешение на работу?
Р. Нет, ничего не требовали. Я пересекла границу, получила миграционную карту, сразу сделала регистрацию, а дальше делала липовую миграционную карту. Платили человеку деньги, он вносил в базу данных, проблем не было с миграционным учетом. Меня зарегистрировали в Ясенево, и хозяйка была в курсе. Это стоило две с половиной тысячи. Когда ей звонили, она говорила: «Да, это человек у меня зарегистрирован и живет у меня».
Как-то я вышла с работы, меня забрали в милицию. Сотрудник, не проверяя документы, дает мне бумажку. Говорит: «Подпишите». Я спрашиваю: «Что я должна подписывать?». Он говорит: «Штраф». А за что штраф? У меня документы в порядке. Регистрация настоящая, миграционная карта липовая. Я говорю: «Вы же не проверяли мои документы». Я не буду платить штраф. Вы пробейте мою регистрацию. Если меня там не будет, тогда я буду платить штраф». Они берут, пишут другую бумажку. Как я выгляжу, во что одета. Что это была за бумажка, я не знаю. Говорят: «Подпишите». Я говорю: «И это тоже я не буду подписывать». Он спрашивает: «Что это ты такая разговорчивая?».
Я говорю: «Пробейте мою регистрацию, если она липовая, я буду платить штраф». Они говорят: «Мы Вас депортируем». Они держали они меня очень долго, проверяли, спрашивали, как выглядит дом, в котором я прописана в Ясенево, какой подъезд, какая квартира. Я там ни разу не была, но отвечала уверенно. Одним словом, меня отпустили. Последний раз я пересекла границу три месяца назад, потому что мне аннулировали временное проживание. А сегодня у меня регистрация заканчивается. Я за это не переживаю.
Мне сказали, что если мне повторно подавать документы на гражданство, мне нельзя нарушать никакие законы.
И. А Вы подавали документы на гражданство?
Р. Да, это интересная история. Когда я устроилась на завод, там есть прайс-лист. Каждое изделие имеет цену. Я собираю коробки и считаю, каждый день, сколько я заработала.  Я иду получать деньги, мне дают десять тысяч. А заработала я где-то пятнадцать. Я пошла прямо к директору. Зашла, говорю: «Я не поняла, я считала, у меня получается эта цифра, а мне дали эту цифру. Цифр я не называю, просто показываю. Он: «Мы налоги платим 13%». Я: «Кому Вы платите? Вы оформили меня нелегально. Я должна получать эту цифру». Собрались уже почти все сотрудники, которые работали в офисе. Это была моя первая зарплата. Я получила эти десять тысяч и перестала ходить на эту работу. Какое-то время сидела дома. Потом мне нашли работу в столовой. С 11 дня до 4-х. Зарплата 12 тысяч. Бесплатное питание было. Я согласилась, работала год. Организация, которая держала столовую, это был офисный центр. Без оформления, без ничего. Потом там тоже штаты сократили. Потом генеральный директор сказала, что она не хочет терять меня как работника и предложила мне работу уборщицей в этом же офисном центре. Зарплату мне положили 18 с половиной тысяч. Работаю с полседьмого до четырех. Но я могу уйти и в два, и в три, когда закончу работу.
И. Вернемся к Вашей истории с гражданством, с тем, как Вы подавали документы на гражданство.
Р. Это было в 2009 году. Квоту дали Таджикистану. Дядя мне позвонил из Нижнего Новгорода, говорит: «Почему ты тратишь лишние деньги? Давай я тебя пропишу. Я отпрашивалась с работы, ездила туда. Это был ужас. Лучше бы я собирала эти деньги, отдавала посредникам. Я бы уже давно имела гражданство. Например, собираешь документы, идешь, сидишь день, два, проверяют всякие закорючки: «Девушка вот здесь Вы не так написали». Пока идешь, исправляешь, все, рабочий день заканчивается. Назавтра опять очередь занимать. Сидишь в очереди. Заходит человек с вот такой папкой. Посредник. И остальным говорят: «Сегодня уже не принимаем». Мы сидим три дня, четыре дня. Я хотела бросить все и уйти.
В последний день моей регистрации у меня приняли документы на временное проживание. Там открыли платную услугу. Две тысячи платишь, и сдаешь документы.
Через три месяца я поехала, мне поставили печать в паспорте о временном проживании. Это значит, что мне не нужно пересекать границу каждые три месяца. Это разрешение действительно в течение трех лет. Но я, пока оформляла эти документы, опоздала на квоту. Я бы сразу сдала на гражданство. А теперь я должна ждать гражданства пять лет. Они сказали: «Через год придешь, принесешь справку о зарплате. Всё». Меньше чем через год я поехала. Они говорят: «Ты ИНН не сдала». Я должна была стать на учет в налоговой. Это правило позже ввели. Я говорю: «Вы же мне не позвонили». Иду в налоговую, сдаю документы на ИНН, мне велели прийти через десять дней, и я  возвращаюсь в Москву. Поехала через десять дней, сдала бумажку, и мне говорят: «Вы попали под аннулирование временного проживания». Я попала по старому закону. Сейчас мне надо собирать документы и подавать на вид на жительство, а потом – на гражданство. Сейчас я в этом состоянии. Истекают три месяца, мне снова надо пересекать границу. Я хотела сделать патент, но я опоздала. Надо было подавать документы на патент не позже, чем за десять дней до окончания трехмесячного срока. Так что я должна вначале получить миграционную карту, т.е. пересечь границу, а потом заниматься патентом.
И. Скажите пожалуйста, а как вообще москвичи к Вам относились? Вам помогали только соотечественники?
Р. В этом плане мне повезло. Я никогда не встречала дурного отношения. Это может быть мое хорошее отношение к людям. Каждый человек, который приезжает в чужую страну, должен знать правила. Всегда есть люди, которые помогут. Но нужно знать язык, нужно объясниться. Там, где я работаю, ко мне очень хорошо относятся. Я очень люблю доверять людям.
И. А молодой человек у Вас есть?
Р. Меня познакомила землячка со своим двоюродным братом. Мы всего пару раз с ним виделись. Он мне сделал предложение, и я не отказалась. Уже пора заводить семью, ребенка. Я – неплохой человек, и всегда позитивно думаю. Я знаю, что могу создать семью, уважать свою половинку. 
И. А как Вы проводите свободное время?
У меня есть подруга, мы вместе гуляем, ходим в кино. Еще я хожу в Таджикский культурный центр, занимаюсь танцами с детьми и сама танцую. Москва – это мой город, я здесь чувствую себя хорошо.